Когда речь идет о выгоде, и о серьезной выгоде, куда и воспитание исчезает?
«Они знают, что если начнут обманывать, то лишатся моего доверия, а его они ценят больше всего в жизни. И это взаимно. Я ведь тоже их не обманываю. Принцип взаимности — то, на чём должны быть построены любые здоровые отношения, неважно, о ком идёт речь, о родителях и детях или о муже и жене. Они не обманывают меня, а я — их».
К тому же в жизни часто оказывается так, что тот, кто вызывает симпатию, в итоге предстает в дурном свете, а вызвавший неприязнь может стать союзником.
Потому-у-у, потому что мы пилоты. Небо наш, небо наш родимый до-о-ом. Пошли на фиг все тупые идиоты, и без них прекрасно проживем!
Большинство людей не обращает внимания на то, что находится у них прямо перед глазами. Они думают, что видят все, но часто видят лишь то, что хотят.
Бабушка была права: лучше кратковременное счастье, чем вечное нытье по поводу несложившейся судьбы.
В любви не бывает причин. Ты или любишь или нет. Без всяких почему.
Моя мать не выходит из дома, без запаха духов и скандала.
Хотя чего ещё ожидать от Людей? Слабые телом и духом мелочные существа, падкие на подлость, низость и обман.
– Плоскости, искажение структур, как-то все слишком уж фантастично…
– А то, что тебя окружает, не фантастично? – хмыкнул Наблюдатель. – Сидишь под деревом в другом мире, у тебя над головой спит трехполое существо, дружишь с девушкой-оборотнем, сам спишь с эльфийкой – и еще заявляешь о фантастичности!
Элли, я давно усвоила один важный урок: «если бы» — это очень опасная игра.
Если одна из двух групп «в каком угодно смысле примитивнее другой, значит, сама ее примитивность должна быть приспособлением к какому-то менее специализированному способу жизни, который данная группа успешно осуществляет; это не может быть просто признаком неэффективности».
Затем я взял заранее подготовленный документ. Он представлял собой отказ от прав, позволяющий мне опросить его и записать этот опрос на пленку. Это важный момент для данного дела, так как МакБёрт подписал каждую страницу своего заявления в полицию. Из этих подписей большинство людей сделает вывод, что он вполне осознавал, что подписывает. Поэтому я составил письмо-разрешение, которое ему предстояло подписать, чтобы позволить мне опросить его и записать опрос на пленку. Письмо было в двух копиях. Первая выглядела так:Глазго, среда 23 мая 2007 года.
Мое имя Джимми МакБёрт. Настоящим я даю разрешение на запись моего голоса и употребление записи любым подходящим образом для моего судебного дела.Однако второй экземпляр содержал преднамеренные ошибки. Обессмысленная вторая версия была сформулирована так:Глашго, серда 23 мая 2007 года.
Мое иммя Джимми МохБёрт. Настоящим я не разрешение на запись моего глаза и злоупотребление записью любым неподходящим образом для моего судебного ела.Я попросил Джимми взглянуть на них и подписаться под ними, если он согласен с тем, что в них написано. Я смотрел, как он изучал эти документы. Я спросил его, одинаково ли их содержание. Он положил их одну рядом с другой, а затем кивнул. Затем он их подписал. Все это происходило с согласия и под надзором его законного представителя, также присутствовавшего при подписании этих бумаг. Джимми МакБёрт не заметил ошибок во втором экземпляре, даже несмотря на то, что его имя было написано как МохБёрт, Глазго – как Глашго, а мне было позволено «злоупотребить» аудиозаписями его голоса любым «неподходящим» образом, который взбредет мне в голову. Мне не нравилось все это с ним проделывать, но я чувствовал, что эти вопросы напрямую касаются его способности обращаться с письменной речью. Я сделал эти документы настолько простыми, насколько только мог, учитывая сведения, которые они должны были содержать. В результате этой проверки мне стало ясно, что если МакБёрту было трудно разобраться с простым документом из двух предложений, то он уж точно не сможет обработать десятистраничное заявление.
Чтение – еще один (и очень эффективный!) способ выкачать из мироздания немного радости сверх отпущенной нам нормы, и мне кажется, что долг родителя – попробовать научить ребенка эту радость находить и использовать. Чем шире круг вещей, доставляющих нам удовольствие, тем богаче, интереснее и, в конечном счете, счастливее наша жизнь, тем лучше мы защищены от неизбежных огорчений и травм. Сделать книгу источником радости, а не вины и тревоги («опять не читал сегодня!»), – значит обеспечить своего ребенка еще одним спасательным кругом, еще одним источником тепла и света в царстве холода и мрака.
рано или поздно встретится на твоем пути мужчина и ты его полюбишь. Всем сердцем полюбишь, всей душой. Тогда тебе уже совсем неважно будет, какой он для других людей, для тебя он станет особенным. С минусами его и плюсами... И когда двадцать, тридцать, а то и пятьдесят лет спустя ты на него посмотришь, видеть будешь не волосы седые да спину от усталости гнутую, а того, кого полюбила. Но это если сердцем смотреть. Сердце не внешность любит ведь, дочка. Оно душу твоей пары любит.
Вы неправильно меня поняли, – продолжал он, – я не осуждаю людей, нуждающихся в помощи – без нее никому не обойтись. Но при этом не верю тем, кому платят за то, чтобы меня слушать. Мне ненавистна сама мысль о том, что совершенно посторонний человек будет знать обо мне вещи, которые я – как и все остальные – так тщательно скрываю от окружающих. Ни одна живая душа не должна обладать над человеком такой властью.
Каким бы идеальным ни казался тебе предмет, процарапай поверхность – и увидишь гнильцу.
– Ковач, это очень странно. Мне кажется, твоя вера почти так же сильна, как и моя. Не могу понять одно – отчего ты так сильно желаешь неверия?
– Говорить о человеке, который находится рядом и всё слышит, но будто его нет, очень некрасиво, брат, – заговорила молодая леди, глядя при этом на меня. – Простите его, господин Морган.
Даже само понятие общегородской планировки отсутствовало до второй половины XV века, когда возродились к жизни идеи римского архитектора Витрувия Полио. Витрувий был архитектором августовского Рима, и его труд «Об архитектуре» датируется примерно 30 годом до Рождества Христова. Он не принадлежал к числу знаменитых архитекторов, но его книга являлась единственной по этому вопросу, и она пришлась по нраву миру, помешавшемуся на античности.
Для инвалидов расторжение браков тяжелая и моральная травма, которую надо воспринимать должным образом. Спокойно, уравновешенно, с пониманием. Просто понять смысл, что все в этом мире закономерно, жизнь дается только один раз. И прожить ее надо так, как это предсказывает природа. Жизнь инвалида и нормального человека - два противоположных мира. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не надо винить других в том, что именно тебе уготована планида до конца дней своих сидеть в коляске. Прежде всего, надо поставить себя на место другого человека, подумать, как бы ты отнесся к положению своей бывшей "половинки". Не испытывая зла, просто отпустить уходящего, простить за все. Так как время, самый лучший доктор, все расставит на свои места. Возможно ТАМ, в другом мире (если таковой существует), перед Всевышним каждый ответит за свои деяния. А прщенный со временем поймет свои ошибки.
В голосе короля прозвучали хмурые нотки, которые намекнули, что мое недоверие не понравилось. Но… а как он вообще хотел? Какой реакции ждал?
...стоит провести час в психушке, и вот уже нормальный мир кажется каким-то странным.
Думаєш, в історії світу хто-небудь коли-небудь вирушав воювати на неправильному боці?
Я хочу вносить в жизнь дух игры, а не верховодить другими. Не делать их смешными в моих собственных глазах.