Любовница - это на месяц-два, натешатся, да и ладно! А тут что?! Вся судьба сломана! Замуж за старика! Ладно бы родители силком выдавали, так нет! Сама голову в петлю сует!
Прощение - это освобождение от себя самой; долгожданное возвращение к своему лучшему светлому образу.
Потому-то я и ненавижу холодные страны и люблю теплые, где не бывает зимы, а когда наступает ночь, то ты чувствуешь, что жизнь только начинается, а не наоборот. У тебя нет такого чувства?
— Есть, — сказала Кит, — но я не уверена, что предпочитаю теплые страны. Я не знаю. А вдруг это ошибка — пытаться убежать от ночи и от зимы? Вдруг придется заплатить за это.
...- вслед за счастьем можно уехать и в другую страну, и на другой континент уплыть, и даже на другую планету улететь.
Но помните, милые дамы, что сладким вы заедаете нехватку счастья. Если в жизни стало слишком много шоколада, значит, мало счастья и надо что-то делать.
...смерть не заинтересована ни в сохранении равновесия Мира, ни в том, чтобы действовать с ним заодно. И вообще ни в чем, кроме собственного насыщения. Смерть безлика и равнодушна, но всегда голодна
Когда в жизни у человека есть что-то более важное, чем он сам, - это и есть любовью А любви не осталось, потому что не осталось того, что можно любить. Все какое-то ненастоящее, как в спектакле, где у актеров фальшивые чувства, чужие мысли, а вместо крови, фруктов, вина - крашенный реквизит.
Я как раз прочитал в газете, что зарубежные счета, иностранные гражданства и полноприводные автомобили - главные тренды этого лета.
Власть Матушки над сестрами в этом мирке была абсолютной, пожаловаться на нее сестры никому не могли, просто было некому. Да и вообще, существует ли хоть какие-то инстанции, защищающие сейчас права монашествующих, регулирующие их взаимоотношения с начальством? Никаких. Монашествующие в наше время, как и много веков назад, при рабовладельческом строе, не имеют никаких человеческих прав. Они полностью принадлежат своему начальнику, пока верят в то, что это спасительно.
Люди – монстры, которые используют фантазии, чтобы оправдаться. Им легче винить в своих поступках добро или зло. Гораздо труднее взглянуть правде в лицо: вы наслаждаетесь болью и страхом, которые вызываете, лишь для собственного порочного удовольствия
Вдруг Хорхе и Хант правы? Вдруг из-за того, что он не купил страховку, с ним приключится беда?
-Когда ты не покупаешь у него страховку, происходит... всякое, - напомнил Хорхе.
-Просто совпадение!- отозвался Эдвард.
продавшаяся раз, обязательно пойдет торговать собой повторно, попутно оправдывая это чем угодно. Тут вопрос в цене и в красивых словах, прикрывающих позор.
Рассказывая истории о трупах студентам немедицинских специальностей, я делал акцент на гротескном, зловещем и абсурдном, словно стараясь доказать им, что я нормальный, несмотря на то что провожу шесть часов в неделю, кромсая мертвецов.
Образы могут тускнеть, но чувства - никогда.
Не стоит правителю отвергать атрибуты власти, поскольку сама власть в немалой степени проистекает из этих атрибутов.
© Мелиссандра
Жизнь нельзя объяснить интеллектуальными терминами.
Війна ніколи не обирає собі жертв за їхніми сенсорами.
Помните. то, что происходит сегодня,- результат ваших мыслей вчера.
Мы лежали вместе. Совсем рядом. От нас обоих отказались. Пустая палата. Только мы - я и она. Уже тогда никому не нужные. Была зима. Холод, темень. И мы, два с рождения ничьих человека. Шерстяные одеяла, обогреватели. Всё очень близко. Уже тогда она умела молчать, а я - вопить изо всех сил.
Мне кажется, что если бы не было ни Вселенной, ни материи, ни пространства, ни вообще ничего, математика все равно существовала бы. Для существования математики не требуется физический мир. Поэтому, с моей точки зрения, математика – в высшей степени вероятный кандидат на роль первоначала. Это также объясняет и «непостижимую эффективность математики». Этим выражением Юджин Вигнер обозначил невероятную способность математики объяснять физические явления. Если физические явления – результаты математических построений, то в том, что мы находим все новые и новые математические объяснения самой сущности той Вселенной, в которой мы живем, нет ничего удивительного.
- Существует положение дел имеющееся, и существует положение дел желательное. Правильно поняв разницу между ними — между тем, что имеем и тем, чего хотим — можно понять и то, что требуется сделать, для достижения положения желательного. Когда будете высказываться, так и говорите: сейчас у нас так, хотелось бы сделать вот так, а для этого нужно это и это.
Мы с тобой в страницах пыльного романа,
Мы с тобой в поблекших, выцветших шелках.
Мы с тобой в наивных радужных обманах,
Мы с тобою в прошлом, мы в минувших снах.
Нам не интересны жизни этой всплески.
Ненависть и злоба и какой-то гнет.
Я твоя маркиза в пудреной прическе,
Ты мой грациозный роялист-виконт.
Нам бывает грустно, нам бывает больно,
Иногда мы плачем только от любви.
Никогда о Смольном, никогда о прошлом,
Никогда о море пролитой крови.
В жизни всегда наступает момент, когда ты вынужден доверять посторонним больше, чем своим.
Обменяться одним словом с умным человеком куда лучше, нежели целый год уговаривать дурака.
" Пообедавший ячневой кашею с каплей машинного масла, забывал голод хлеба, за смешной школьной партой страшась не нажраться иным – требухой самолета, матчастью, умным хаосом движущих сил и нагрузок, обращаемых собственной человеческой волей в единую скоростную летящую, петлевую, качельную, винтовую, падучую жизнь.
Колокольный бой сердца, паровой молот крови, обессиливающий стыд покушения на первый отрыв от земли, по убожеству и дерзновенности будто бы равный посягательствам первых строителей аэропланов, махолетов на мускульной тяге, птерозавров, летатлинов из китового уса, сыромятных ремней, кропотливо нащипанных перьев, красноталовых прутьев и шелка. Проскочила под пальцами искра, запуская в щенке вечный движитель. «Так, от себя ручку с плавностью, газ…» – повторял он немым говорением в сидячей молитве… И какой же приимчивой стала через несколько жалких мгновений штурвальная ручка и какою податливой, преданной сделалась через несколько месяцев. Перестав коченеть от макушки до пяток, он держал ее, как виноградные пальчики, чувствуя, как ничтожное телодвижение передается машине, как оседланной лошади, девушке, что идет с тобой рядом в настрое «не смей – значит, можно», так что кажется, только подумаешь, а машина сама уж скользит на крыло."