— Мама, — сказал вдруг Муми-тролль, — я встретил Морских лошадок, но они не обращают на меня внимания. Я только хотел побегать вместе с ними, посмеяться и побегать… Знаешь, они такие красивые…
Мама кивнула.
— Мне думается, вряд ли можно подружиться с Морскими лошадками, — сказала она серьезно, — но не стоит из-за этого огорчаться. Лучше просто смотреть на них и радоваться, как смотрят на красивых птичек или на природу.
— Может быть, ты и права, — ответил Муми-тролль.
Нет ничего приятнее, чем месть старому врагу.
хороший герой пожертвует любимой ради спасения мира, а плохой - пожертвует миром ради спасения любимого человека.
Те, кого мы любим больше всего, часто оказывается куда более чужими нам, чем все прочие.
Теоретически каждый из нас кому-нибудь да нравится. А вот практически зависит от многих факторов.
Но подумай вот о чём- не злятся на тех,кто безразличен.
На миг я оторопела. Потом озверела. А после... Мило улыбнулась. Потому что месть, зло и финансовые отчёты надлежить подавать с улыбкой. И повернулась к противнику.
Мне непонятно, почему людям так тяжело признать себя идиотами, которые облажались, потому что не ожидали, что их поймают.
— И что это? — неверяще смотрю на О'Шерра.
Тот лежит на кушетке, руки сложил на груди, как покойник, даже глаза прикрыл. Рубашка на груди растегнута на две верхние пуговицы.
— Я ранен. В самое сердце, — спокойно отвечает мужчина, не открывая глаз.
— Нельзя ранить в то, чего нет, — складываю руки на груди и осторожно подхожу.
Он издевается? У меня работы полно!
— Рана вот здесь, Арлин, — он медленно ведёт рукой и указывает на грудную клетку так, словно действительно обессилен. — Внутри.
А война — отличный повод избавиться от недовольных и запудрить мозги остальным.
Наверное, это тоже часть взросления: ты прощаешься с тем, что любил.
сплетничают все, – Только мужчины называют этот процесс обсуждением, а женщины – сплетнями.
Во все века родители требуют писем, а дети не знают, что написать.
Сложно соревноваться с идеалом. С мертвым же идеалом соревноваться невозможно!
Память всегда старается усыпить совесть.
В начале был белый. Бог собрал его из разных цветов и хранил это в тайне, пока сэр Исаак Ньютон не провел наблюдения в затемненной комнате в конце семнадцатого столетия.
Во-первых, очевидно, что метафоры не имеют под собой эмпирических оснований и зачастую являются неясными, бессмысленными, бессодержательными, неточными, обманчивыми, вводящими в заблуждение и, короче говоря, глупыми и ничтожными.
Тем не менее вопреки всему этому человеческая речь в своей основе является гигантской системой метафор.
Таким образом, возникает простой силлогизм: человеческая речь является глупой и ничтожной. Из чего следует, что человеческое повествование также является глупым и ничтожным.
У нас был свой дом. Никаких родаков. Отличная возможность. И что ты делал? Учился. Господи помилуй, кто вообще учится на первом курсе?
Субъективные оценки, восприятие и предрассудки иллюзорны. У всех детей есть свои сильные стороны и слабости, и не счесть областей, в которых они способны нас удивлять. Наш долг - поддерживать, подбадривать и мотивировать их, помогая им взращивать свои сильные качества.
- Ты дьявол, - говорил я ей. - Да, - отвечала она.
Если что-то понадобится, то у меня есть три надежных работника. Я, я сам и просто я.
Чтоб они пустыню пылесосили в свободное время.
Я бы не счел свою жизнь прожитой зря, если бы смог убедить вас, что рапира иронии – куда более эффективное оружие, нежели дубина дерзости.
У Лени еще никто никогда не умирал. Она видела смерть по телевизору, читала о ней в любимых книгах (смерть Джонни в «Изгоях» буквально перевернула ей душу), теперь же поняла, как это бывает на самом деле. В литературе смерть означала многое: смысл, катарсис, возмездие. В книгах герой умирал оттого, что у него остановилось сердце, но были смерти и иного рода — сознательный выбор, подобно тому, как Фродо решил отправиться в Серую гавань. Погибших оплакивали, скорбели по ним, но в лучших ее книгах в смерти было и умиротворение, и удовлетворение — ощущение, что история закончилась правильно.
Однако сейчас Лени видела, что в жизни все иначе. Со смертью близких в душе поселяется печаль, меняется взгляд на мир.
Это заставило Лени задуматься о Боге, о том, чем он может помочь в такие минуты. Впервые в жизни она задалась вопросом, во что верят ее родители, во что верит она сама, и поняла, почему мечта о рае утешает.
– Я никого не чувствую. Да и любого сунувшегося одолеет такой страх, что не позавидуешь. Сразу себя обнаружит. Или ты не доверяешь даже своим чарам? – Влад был тверд, как скала