Говорят, каждый раз в жизни должен на этом обжечься. Ты вроде и знаешь, чем это кончится, но все равно не веришь: нет, только не со мной. Со мной все будет иначе. Херня!
Я знаю, что он видит. Я знаю, что все они видят – женщину, на которую хочется смотреть и которой хочется обладать, и от этого закипаю.
— А ты, значит, готов мне помочь затащить? — Крейвен, наконец, перестала прожигать меня взглядом.
Судя по всему, браслет опять стал активным — девушка уставилась на свойства Сигизмунда.
— Почему бы и не помочь, коли действительно сильно надо? — пожал плечами верзила и хлопнул меня по плечу, едва не сбросив со стула. — В своё время Майкл основательно вправил мне мозги! Да, дружище?
— Легко вправить то, чего почти нет, — беззлобно ответил я.
Сигизмунд заржал, вынуждая отсесть от нас тех, кто не попал в нашу пятёрку. Когда огромный кусок мяса ржёт таким жутким образом, того и гляди у него сорвёт крышечку и он начнёт на людей кидаться. Или на нелюдей — в нашей десятке было два голема и один рыболюд.
Нельзя заниматься политикой и быть справедливым. Добродетель и справедливость не равнозначны.
Я всегда знал, что небо полно тайн, но только теперь понял, насколько полна загадками земля.
мы начинаем думать о необходимости изменений только под воздействием определенных факторов. Когда все в порядке, организм отключает функцию страха и инстинкт самосохранения.
Учеба подпитывает жизненные корни. Или же раскрывает мир по-новому, слой за слоем.
– Любую революцию всегда кто-то да финансирует: деньгами, отчаянием, надеждой, – веско обронил кронпринц. – Те, кому всего хватает: денег, счастья, – не полезут на баррикады.
– А вот чего недоставало нашим революционерам? – задал риторический вопрос сиятельный.
– Может быть, свободы? – Я машинально потерла шею, на которой столько лет болталось оседлое ярмо.
– Тэсс, открою тебе великую тайну. Свобода, как крылья, не всем нужна. Для рожденных под землей гораздо важнее широкие лапы, чтобы прорыть ход и побольше загрести. Один из тысячи задумывается об этой самой свободе.
зачем напрягаться, думать своей головой, когда есть чужая? Тем более, что и ответственности за чужие решения — никакой. Очень удобно
- Здравствуйте! - сказал он колхозу, обрадовавшись. - Вы стали теперь, как я, я тоже ничто.
- Здравствуй! - обрадовался весь колхоз одному человеку.
Все ведь люди, у всех по две руки, по две ноги, голова одна… Только у некоторых не тем забита, а у иных и вовсе пустая.
Просто иди, не останавливаясь. Стоит начать задумываться - и задержишься в круге сомнений.
Поистине надо быть калекой, гнилушкой, надо иметь дырявую голову, чтобы отказываться от работы в наше время, когда предоставляется поле для широчайшей деятельности, когда весь мир устремлен к будущему. И он поднял на смех всех отчаявшихся, пресытившихся, всех нытиков, всех заболевших от достижений науки, всех, кто на грандиозной современной стройке принимает хнычущий вид поэта или жеманную позу скептика. Какое восхитительное, уместное и разумное занятие — зевать от скуки, когда другие заняты творческим трудом!
Уж лучше сгинуть в приключении, чем жизнь прожить в покое.
Он ёрзает и освобождает немного пространства рядом с собой.
— Ты можешь поднять ноги сюда.
— А у тебя нет боязни ног?
— А такая существует?
— Конечно, существует. Существуют сообщество, терапевты, целые центры, - я кладу ногу рядом с ним, моя стопа касается его бедра. - Никакого прерывистого дыхания? Сердце не бьётся слишком быстро?
Он кладёт руку на мою лодыжку, продолжая копаться в телефоне. Потом его глаза с изумлением встречаются с моими.
— А это показатели? Потому что если да, то я точно болен.
"Ich mag Kreuzworträtsel", sagt er dann. "Wenn alles säuberlich ausgefüllt ist. So richtig. Ich mag das. Man bekommt die Belege, es ist erst ein Chaos, aber dann fängt man mit dem Ausfüllen der Formulare an. Hierhin etwas und dorthin etwas, dieses Feld und jenes Feld, irgendwann stimmt alles. Im Leben ist ja sonst nie etwas in Ordnung".
Мой старик говаривал, что чем больше законов, тем больше жуликов. А еще он говорил, что мудрый человек должен быть всегда готов бросить свой багаж.
Никакие мы не глубоководные отродья, не дети морской церкви. Мы создания света и неба, земли и чистой пресной воды.
Очень крепко и быстро человек засыпает лишь в одной ситуации: когда у него над ухом прозвенел будильник.
Мне также доводилось видеть, как люди, давным-давно отвернувшиеся от Бога, умирали в благодати. Честно говоря, нет ничего прекраснее, чем атеист с открытым сердцем. Умирая, атеисты не используют это мгновение, чтобы выторговать себе на небесном застолье лучшее место; в сущности, они могут даже не верить, что для них готовят пир. Они не копят «добродетели». Они просто улыбаются от переполненности сердца. Они проявляют доброту без определённой причины; они просто полны любви.
Если ты доискиваешься причины любви, это означает, что ты не любишь.
- Что это было?! – выдохнула я возмущенно, когда мы с Реваном оказались по другую сторону портала.
- Что было? Тебя нужно спросить, - он пожал плечами.
- Да я не о том! Почему против воли в портал утащил? Почему ты не дал договорить с Альвеиром?
- Хм… по-моему, вы не говорили, а молчали.
- Но это не повод без спросу заталкивать меня в портал!
Одинока и влюблена в это.
Ночью надеемся на лучшее, а днем окунаемся в суровую реальность.
"В моей груди набухли какие-то шарики – ужасно болючие. Я думала, что это рак, но мама сказала, что это грудь растет. И еще пару месяцев назад у меня началась менструация. Господи, хорошо, что мне заранее объяснили, что это, иначе тем утром я бы перебудила весь дом воплями «я умираю!»"