Оказывается, когда любовь взаимна, это не просто крылья за спиной, это небо под ногами!
«Враг может оскорбить, разозлить или убить, но обидеть может только друг!»
Полученный результат всегда стоит меньше затраченных усилий.
- Будешь подкалывать, ничего больше рассказывать не буду. - Попыталась обидеться Соня, но обижаться трудно, когда счастье прёт изнутри
— Знаете, они ведь отомстят.
— О ком это Вы? — спросил Мурэ, уже потерявший нить разговора.
— Да о женщинах.
Муре повеселел еще больше; и тут перед собеседником обнаружился весь его цинизм, который он скрывал под оболочкой чувственной экзальтации. Пожав плечами, он объявил, что выкинет их всех вон, как порожние мешки, лишь только они помогут ему сколотить состояние. Но упрямый Бурдонкль невозмутимо твердил:
- Они отомстят... Найдется одна, которая отомстит за всех. Этого не миновать.
– Ты ничего не знаешь об этих мирах, – проворчал он, продолжая спор скорее машинально.
– Разумеется, знаю, – весело ответила Лайла. – Есть Скучный Лондон, Лондон Келла, Жуткий Лондон и Мертвый Лондон, – протараторила она, загибая пальцы. – Вот видишь, я схватываю на лету.
Ваша система лепит из недолюбленных девочек и мальчиков несчастных взрослых, искренне думающих, что их можно любить, только пока они хорошие и послушные
- Бедная, я бедная, - начала свою привычную тему жена. - Говорила мне мама, выходи замуж за Кинг-Конга! Сейчас бы в Майами жила, на пляже бы отдыхала!
- А ну цыц! - сказал Бабайка своим специальным рабочим тоном и жена испуганно притихла. - Бегом в кровать!
«Извращенный человек дает мало, а требует много, и жертву гложет сомнение: «Если я буду более послушна, он наконец-то сможет полюбить и оценить меня». Этот поиск признания никогда не увенчается успехом, потому что партнер никогда не будет абсолютно доволен, – пишет Иригуайен. – Скорее, наоборот, поиск любви и признания рождает в самовлюбленном извращенном человеке ненависть, пробуждает садистские наклонности».
Красота не нуждается в искусстве. Она и в нас то не нуждается – ей не нужен зритель, даже наоборот. Зеваки словно оттяпывают от нее кусок – ярче всего красота вспыхивает там, где ее никто не видит: в пустынных, лишенных домов пейзажах, в игре облаков в сгущающихся сумерках, на красновато серой, изношенной кладке старых стен, в голых деревьях, окутанных морозным туманом, в соборах, в солнце, отражающемся в маслянистой луже, в зеркальных окнах небоскребов на Манхэттене, во взгляде из окна самолета, брошенном наружу сразу после того, как нос машины прорвал завесу облаков, в руках стариков, в море вне зависимости от времени суток, в безлюдных станциях метрополитена, совсем как эта – желтый свет, случайные узоры окурков на полу, ободранные плакаты, подхваченные потоком воздуха и все еще дрожащие, хотя поезд давным давно скрылся из виду.
занимать деньги – это все равно, что плавать с кирпичами в руках…
Гордон Ван Гордон деловито собирал пылесосом тонкий серый порошок, бывший некогда Брайаном Сполдингом.
– Я знаю, знаю, – сказал он в ответ на мое возмущение. – Я вставил в пылесос свежий мешок и собираюсь положить его прах вот в эту пустую жестянку из-под сиропа. Поедешь следующий раз в Драконьи Земли, как раз с собой и захватишь.
Людей Конфуций делил на пять разрядов, смотря по их нравственным и умственным качествам.
К первому, низшему, разряду он причислял всего чаще встречающихся людей, не отличающихся никакими особыми качествами, — людей, которые говорят только для того, чтобы говорить, не думая о том, говорят ли они дело или пустяки, — людей привычки, живущих жизнью чисто животной изо дня в день, не умеющих ничего сделать без указания.
Ко второму разряду он причисляет грамотных, образованных людей, настолько развитых, что они способны иметь понятия о вещах, недоступных понятиям простого народа. Эти люди живут сознательною жизнью, сообразуясь с законами и обычаями.
К третьему разряду принадлежат люди здравого смысла, которые ни в чем не отступают от него. Они одинаковы в горе и в радости, невозмутимы, добродетельны, умеют говорить и молчать. Этих людей Конфуций называл философами.
Четвертый разряд составляют люди прямодушные и истинно добродетельные, и, наконец, самый малочисленный, пятый, разряд — люди совершенные во всех отношениях. Только такие люди и могут стоять во главе государства, говорит Конфуций.
Я много чего в жизни делала, но всегда сомневалась в себе, всегда чувствовала, что мои поступки существуют словно отдельно от меня. Лила, напротив, с детства отличалась непреклонной решительностью. Если она к чему-то прикасалась - к перьевой ручке, камню или перилам на темной лестнице, - можно было не сомневаться: что бы она ни задумала - вонзить перо в парту. кидаться чернильными шариками, бросить камень в мальчишек из деревни или подойти к двери дона Акилле, - сделает это без колебаний.
- Никогда ничего не делай с желанием поскорей закончить; делай это, просто чтобы сделать. Люди из кожи вон лезут, трудясь ради будущего, и никогда - ради настоящего. Они только готовятся жить, а не наслаждаются своей нынешней жизнью. Запомни: ты пишешь свой рассказ здесь и сейчас, а не тогда, когда он будет закончен.
Как говорится, саму себя не спасешь – раньше времени помрешь.
"В шесть лет я была просто диковатой.
В восемь впадала в истерику, когда видела чужих детей в своем доме.
А в десять лет натравила собаку на другого ребенка. Ожогов на мне тогда оказалось не слишком много – одежда защитила. Я провела всего неделю в больнице и еще несколько в реабилитационном центре. И все это время постоянно думала о Вильяме: о разодранной щеке и двух поврежденных пальцах на руке. Думала о том, как страшно и больно ему было. О том, как, наверное, плакала его мама, которая привезла к нам в гости чистого, красивого, здорового мальчика, а увезла…
Калеку?
Нет, нет, я даже мысленно не хотела произносить это слово. Оно звучало слишком страшно, слишком больно и было таким колючим, что застревало в горле, если я пробовала его произнести. Вильям не будет калекой, ведь я не могла напортачить так сильно!"
Человеку, который ни на что не надеется, трудно причинить боль.
- <...> Понимаешь, мне кажется, что это мой последний шанс стать счастливой. Вскочить на уходящий поезд. И упускать его нельзя.
- Это точно.
- Прости.
- Не извиняйся. Просто будь счастливой. Иди, запрыгивай в свой вагон.
— Сов Ён быть старше на восемь, но казаться, что на восемьдесят. До того она есть загадочна.
— У меня тоже есть такой друг. Он старше меня на шесть зим, а кажется, что на шестьдесят. Он не загадочный, просто ворчливый, как дряхлый дед.
Столько гнилья и плесени обнаружилось и наросло, в том числе в недавних гражданах нового мира, что выжечь все это мог только всемирный огонь; в огне кое-что могло уцелеть, а в болоте перегнило бы все.
Нет хуже дурака, чем старый дурак.
Мысли - это не проблема. Они становятся проблемой, когда ты идёшь у них на поводу.
"Только мертвые рыбки плывут по течению. Жизнь - это движение к вершине, и каждый раз, когда мы выпрыгиваем вверх, мы должны в это верить."
- Вместо того чтобы обучать детей в школах, - сказал он, - почему бы нам вообще не отказаться от традиционной системы массового образования и не поменять подход на более индивидуальный и персональный? Нет ни малейшей причины повторять на Марсе ошибки Земли.