Иногда достаточно просто дышать,-подумал я.-А остальное от нас не зависит.
Лучше издохнуть от любви, чем от скуки.
– В преступлении нет ничего сложного, – улыбнулась она. – Люди воруют потому, что, когда берут чужое, что то при этом получают. Если они занимаются этим не ради денег, то, значит, ради власти. Нарушая правила, они чувствуют себя могущественными. Это знак протеста, – она отвернулась. – Кто то ворует, чтобы выжить, а кто то ворует, чтобы чувствовать себя живым. Все очень просто.
— Да. Людям, для того что - бы быть добрыми, всегда нужен враг, — согласился я. — Если его убрать, то они назначат замену из того, что осталось.
Придворная жизнь неизменно зиждется на максиме, согласно которой принцы - земные боги, однако один лишь Рубенс умел превратить физически непривлекательных представителей европейских династий, низкорослых, беззубых и расплывшихся, в Аполлонов и Диан. На его полотнах совершенно незначительная схватка представала эпической битвой, достойной Гомера. А удавалось это Рубенсу потому, что и сам он обладал истинным благородством, таинственным и ускользающим от определений. Им он был обязан отнюдь не происхождению, а лишь манерам и умению себя держать.
Нельзя заслужить любовь и доверие принуждением.
Вы когда-нибудь пробовали обсуждать с подростком тему, на которую тот не желает разговаривать? Пользы столько же, сколько от крика под водой
– Следующий уровень – колдуны, – продолжала рассказывать я. – Они должны уметь поднимать несильные ветерки и вызывать массовую миграцию ежиков.
Государь, правила приличия существуют для всех людей, как для царей, так и для простых смертных. Если вы будете относиться с пренебрежением к вашей обязанности, а я к своей, мы оба нарушим установленный порядок. Почтение должно быть оказываемо вам повсюду, где бы вы ни были,— это одно из преимуществ вашего сана!.. Князь должен быть князем, министр — министром и отец — отцом!..
Она всегда была готова нарушить равновесие только ради того, чтобы узнать, как его восстановить.
– Ни в коем случае не позволяй ему вести тебя за собой. Мужчины – прирождённые лидеры, и наша задача – избавить их от этого животного инстинкта. Если ты уступишь ему на первой прогулке, опомниться не успеешь, как он будет устанавливать правила в ваших отношениях.
Из тысячи случайных встреч одна окажется решающей,
Из всех женщин Вселенной найдётся та, что изменит реальность…
– Кстати, о Плескове, – вспомнила Сванхейд. – Возможно, вы в Кенугарде еще не знаете, что у нас больше родичей, чем мы думали.
– Так всегда оказывается, стоит кому-то добиться успеха! – Мистина засмеялся. – Когда человек становится конунгом, у него обычно находится куда больше родни, чем он раньше думал!
– Нет, этот человек появился еще зимой, пока Ингвар не был конунгом. Это брат его жены.
– У нее, сколько я знаю, два родных брата и два двоюродных…
– Это ее сводный брат. Старший сын ее отца, он родился в Хейдабьюре и лишь осенью впервые приехал в Гарды. Его имя Хельги Красный.
Мистина изменился в лице: непринужденная любезность слетела с него, сменившись недоверием.
– Что? – обронил он, и в этом коротком слове отчетливо слышалось многое: от недоумения до угрозы.
– Он провел здесь у нас месяца два, и мне известны все его обстоятельства из первых рук. Это весьма отважный и предприимчивый мужчина, я бы сказала.
– Мужчина?
– Он на пару лет старше тебя, как мне показалось. Так что, похоже, до наследства Хельги киевского есть больше охотников, чем думает Ингвар.
Мистина помолчал, но Сванхейд по этому молчанию поняла едва ли не больше, чем за весь предыдущий разговор. Лицо его стало замкнутым, в чертах отразилось легкое пренебрежение, а серые глаза вдруг сделались непрозрачными, будто окна в душу закрыли две стальные заслонки. Это выражение не обещало ровно ничего хорошего тому, о ком он думал в эти мгновения...
Знаешь, призраки- это же почти всегда члены семьи. Они всё никак не поверят, что больше не участвуют в жизни, поэтому склоняются рядом и всем надоедают.
На свете очень много вещей, которых мы поначалу боимся, а потом понимаем, что они не причинят нам никакого вреда.
— Ни к чему мне твой лекарь, князь. — Зубы у него были багровые. И язык, ворочающийся во рту, — багровый. — Не гоняй его зазря.
А потом в его глазах, светлых и холодных, будто древние ледники, мелькнули такие тоска и боль, что стало горестно.
На острове Ифалук есть порядка тридцати эмоций, которых не знают обычные люди: например, фаго, смесь нежности и жалости, или кхер — радость, смешанная с яростью; и вот специфические, нигде больше не бывающие эмоции есть, наверное, везде, — скажем, горькая американская радость, описанная у Дос Пассоса и всех остальных, проистекающая от того, что карьеру ты сделал, а душу потерял.
У девчонок всё можно узнать по лицу — выдержки у них никакой.
В "Искусстве войны" есть десять основных заповедей. Самая главная: будь готов к бою.
- Если кто-то одет в красное, или в желтое, или в оба сразу - то это лама, - наконец посоветовал Любу Тав. - Кланяйся ему.
- Лама - это южноамериканский верблюд.
- Другой лама. Святой человек. Сложи ладони вместе и чуть поклонись.
- Я не верю ни в какого...
- Ты же не переломишься? Если у него на левом плече большой желтый шарф, то это король Кланяйся ещё ниже
Чтение хорошего большого романа во многих отношениях похоже на длительное и приятное любовное увлечение.
Введение
Цинь Шихуанди взмахнул рукой, и вперед выступили трое солдат – все очень молодые. Как и прочие воины Первого Императора, они двигались, словно автоматы, послушные приказанию.
– Я не знаю, как вас зовут, – сказал фон Нейман и похлопал двоих из них по плечу. – Вы будете отвечать за входной сигнал, поэтому я буду называть вас Вход 1 и Вход 2. А ты, – он ткнул пальцем в третьего солдата, – будешь отвечать за выходной сигнал, поэтому твое имя Выход. – Он показал, как им стать. – Образуйте треугольник. Вот так. Выход в вершине. Входы 1 и 2 – в основании.
– Сказал бы просто: станьте как при атаке клином! – проговорил Цинь Шихуанди, смерив фон Неймана презрительным взглядом.
Ньютон достал шесть флажков: три белых и три черных. Фон Нейман вручил их солдатам – каждому по два флажка разного цвета.
– Белый – это 0, черный – 1. Хорошо. А теперь слушайте меня внимательно. Выход, повернись кругом, лицом ко Входам. Если оба они поднимают черные флажки, ты тоже поднимаешь черный. При любых других сочетаниях ты поднимаешь белый.
– Я считаю, вам следовало бы использовать какие-то другие цвета, – сказал Цинь Шихуанди. – Белый означает капитуляцию.
Возбужденный фон Нейман не обратил на императора внимания. Он начал выкрикивать солдатам команды:
– Приступить к операции! Входы 1 и 2, вы можете поднять флажки, какие пожелаете. Уразумели? Хорошо. Поднять флажки! Отлично. Поднять еще раз! Поднять!
Вход 1 и Вход 2 подняли флажки три раза. В первый раз черный/черный, во второй – белый/черный, в третий – черный/белый. Выход реагировал правильно и поднял один раз черный флажок и два раза белый.
– Прекрасно! Ваше императорское величество, ваши солдаты очень сообразительны.
– Да на это любой идиот способен! Растолкуй мне, что они, собственно, делают? – Вид у Цинь Шихуанди был озадаченный.
– Эти три солдата составляют логический элемент – своего рода вентиль. Мы называем его элементом «И». – Фон Нейман сделал паузу, чтобы император осмыслил информацию.
– Пока не впечатляет, – безразлично заметил Цинь Шихуанди. – Продолжай.
Фон Нейман снова повернулся к солдатам:
– А сейчас образуем другой элемент. Выход, если ты увидишь, что один из Входов поднял черный флаг, ты поднимаешь черный. Существуют три сочетания, при которых это будет верно: черный/черный, белый/черный, черный/белый. Когда будет белый/белый, ты поднимаешь белый флаг. Понял? Молодец, умный малый. Ты ключ к правильной работе вентиля. Трудись, и император вознаградит тебя! Приступим к операции. Поднять флаги! Отлично, поднять опять! Великолепно! Ваше императорское величество, данный компонент называется вентилем «ИЛИ».
Затем фон Нейман превратил тех же троих солдат в логический элемент «И-НЕ», затем в «ИЛИ-НЕ», в «исключающее ИЛИ», «исключающее ИЛИ-НЕ» и вентиль в высокоимпедансном состоянии. Под конец, задействовав только двоих солдат, он создал простейший из элементов – вентиль «НЕ», иначе называемый инвертором: Выход всегда поднимает флаг противоположного цвета, чем поднятый Входом.
Фон Нейман поклонился императору.
– Теперь, ваше императорское величество, вам были продемонстрированы все логические элементы. Просто, не правда ли? Достаточно часовой тренировки, и любая тройка солдат овладеет нужным навыком.
– И что, больше им ничего не надо учить? – не поверил Цинь Шихуанди.
– Больше ничего. Мы образуем десять миллионов таких вентилей и сведем все компоненты в единую систему. Она будет способна произвести нужные нам расчеты и решить дифференциальные уравнения, прогнозирующие движение солнц. Как же нам назвать это устройство… э-э…
– Компьютер, – подсказал Ван.
– А, здорово! – Фон Нейман поднял вверх оттопыренные большие пальцы. – Компьютер! Великолепное название! Вся система – громадная машина, самая сложная машина в истории!
* * *
Время игры ускорилось. Прошло три месяца.
Цинь Шихуанди, Ньютон, фон Нейман и Ван стояли на вершине пирамиды. Платформа, заполненная множеством астрономических приборов (некоторые современного европейского вида), походила на ту, где Ван встретился с Мо-цзы. Отсюда открывалось величественное зрелище: внизу на равнине расположилась армия Цинь в тридцать миллионов человек. Вся она уместилась в квадрате со стороной в шесть километров. Всходило солнце. Армия стояла неподвижно, похожая на гигантскую мозаику из миллионов терракотовых воинов. Однако стайка птиц, вздумавшая пролететь над головами солдат, мгновенно почувствовала исходящую от них смертельную угрозу и в панике унеслась прочь.
<...> Цинь Шихуанди воздел меч к небу и провозгласил:
– Построиться в компьютер!
...Войско внизу, на земле, ожило, задвигалось, заиграло цветами. Стали возникать сложные конфигурации цепей, которыми постепенно заполнился весь строй. Прошло десять минут – и войско превратилось в вычислительное устройство площадью в тридцать шесть квадратных километров.
Фон Нейман, указывая на гигантский человеческий компьютер у подножия пирамиды, приступил к объяснениям:
– Ваше императорское величество, этот компьютер мы назвали Qin I. Взгляните: посередине центральный процессор. Это ядро вычислительных элементов, образованное из пяти ваших лучших дивизий. Сверяясь вот с этой схемой, вы сможете определить местонахождение сумматоров, регистров и стековой памяти. Область вокруг с регулярно повторяющимся рисунком – ОЗУ, или оперативная память. Формируя этот компонент, мы обнаружили, что у нас не хватает солдат. К счастью, задачи, выполняемые каждым элементом этого отдела компьютера, крайне просты, поэтому мы обучили солдат работать с несколькими флагами разных цветов. Теперь один солдат выполняет работу, для которой раньше требовалось двадцать. Это позволило нам получить достаточно памяти для функционирования операционной системы Qin 1.0. Обратите также внимание на свободный коридор, идущий через весь строй, и ожидающую в нем легкую кавалерию. Это системная шина, ответственная за передачу информации между компонентами системы.
Шинная архитектура – великое изобретение. К основной операционной шине можно быстро подключить дополнительные программные модули, задействовав до десяти дивизий! Это позволяет легко расширять и совершенствовать аппаратное обеспечение Qin I. А теперь посмотрите сюда – возможно, для этого вам понадобится подзорная труба – здесь внешнее хранилище, которое мы, по предложению Коперника, называем «жесткий диск». Оно составлено из трех миллионов наиболее образованных солдат. Я слышал, что, объединив Китай, вы похоронили живьем сотни ученых. Какое счастье, что вы тогда пощадили этих людей! Каждый из них снабжен пером и бумагой для записи результатов. Конечно, их основная задача – служить виртуальной памятью и фиксировать промежуточные результаты вычислений. Жесткий диск – это бутылочное горлышко, фактор, ограничивающий скорость вычислений. И, наконец, ближайшая к нам область – это дисплей, показывающий наиболее важные параметры работы компьютера в режиме реального времени.
Фон Нейман с Ньютоном поднесли к императору громадный свиток высотой в рост человека и развернули его. Сердце Вана екнуло: он вспомнил легенду об убийце, спрятавшем кинжал в свиток, который он затем развернул перед императором. Но в этом свитке никакого кинжала не оказалось. Перед зрителями простерся огромный лист бумаги, сплошь исписанный символами размером с мушиную головку. Символов было так много, что в глазах рябило – так же как и при взгляде на живой компьютер внизу.
– Ваше императорское величество, это разработанная нами операционная система Qin 1.0. Под ее управлением будет выполняться программа для расчетов. Там, внизу, – фон Нейман указал на живой компьютер, – аппаратное обеспечение. То, что вы видите здесь, на бумаге, – программное обеспечение. Отношение между аппаратным и программным обеспечением то же, что между цитрой гуцинь и нотами, написанными на бумаге.
Фон Нейман с Ньютоном развернули еще один свиток, такой же громадный.
– Ваше императорское величество, а это программа, использующая численные методы для решения упомянутых дифференциальных уравнений. Мы введем сюда векторы движения солнц, полученные путем астрономических наблюдений в определенный момент времени; программа вычислит последующие перемещения светил, и тогда у нас будет прогноз для любого момента времени в будущем. Наша первая серия расчетов определит все позиции солнц на следующие два года. Временной шаг между каждым набором выходных данных – сто двадцать часов.
Цинь Шихуанди кивнул.
– Хорошо. Приступайте.
Фон Нейман поднял обе руки над головой и торжественно провозгласил:
– По приказу великого императора включить компьютер! Приступить к встроенному тестированию!
Шеренга солдат, выстроившаяся посередине наклонной стены пирамиды, повторила команду при помощи флагов. В ту же секунду материнская плата из тридцати миллионов человек стала похожа на озеро, играющее яркими бликами в солнечный день. Взвивались и опускались миллионы флажков. На «дисплее», самом близком к пирамиде блоке, возникла и начала медленно удлиняться полоска зеленых флажков, показывающая прогресс тестирования в процентах. Через десять минут полоска дошла до конца.
– Встроенное тестирование окончено! Переходим к загрузке! Загрузить операционную систему!
По главной шине, проходящей через весь строй, полетела легкая кавалерия. Главная шина превратилась в бурную реку. Река разделилась на множество протоков, пронизывающих все модульные подразделения. Вскоре рябь черных и белых флажков слилась в единые волны, которые принялись перекатываться по всей материнской плате. Особенно бурлил центральный процессор – словно в него насыпали порох и подожгли.
И вдруг движение в процессоре стало утихать и постепенно остановилось, словно порох вдруг выгорел. Затишье разошлось от процессора кругами по всем направлениям. Это было похоже на то, как замерзает море. Наконец вся материнская плата замерла, только несколько разрозненных элементов иногда безжизненно помаргивали, замкнувшись в бесконечном цикле. Центр дисплея замигал красным.
– Система зависла! – выкрикнул офицер-сигнальщик. Вскоре определили причину остановки: один из вентилей в регистре состояния процессора дал сбой.
– Перезагрузить систему! – уверенно скомандовал фон Нейман.
– Подождите! – Ньютон остановил офицера-сигнальщика и обратился к Цинь Шихуанди с коварной усмешкой на лице: – Ваше императорское величество, чтобы улучшить стабильность системы, надлежало бы принять корректировочные меры в отношении дефектных компонентов…
Цинь Шихуанди сжал свой меч и приказал:
– Заменить испортившийся компонент и отрубить головы всем его составляющим! На будущее запомните: при любом сбое будут приниматься те же меры!
Фон Нейман взглянул на Ньютона с отвращением. Несколько всадников с мечами наголо рванулись внутрь строя. После того как засбоивший компонент «отремонтировали», была вновь дана команда перезагрузить систему. На этот раз операция прошла без сучка без задоринки. Двадцать минут спустя впервые в истории «Трех тел» живой человеческий компьютер, основанный на архитектуре фон Неймана, приступил к работе под управлением операционной системы Qin 1.0.
– Все, что я знаю про безопасность полетов, – это то, что нельзя держать мобильный телефон включенным во время взлета и посадки.
– Это правило уже отменили. И потом, неужели ты думаешь, что звуковые волны от губной гармошки могут повлиять на работу навигационной системы…
Дениэл Кили и Брент Рубен в 1979 году провели исследование, пытаясь выяснить, какие именно качества личности наиболее важны для успешной адаптации. Они изучали уважение к другим людям, навыки социального взаимодействия, отсутствие осуждения других людей, ориентацию на знания, эмпатию, поведение в соответствии с социальными ролями и переносимость неопределенности.Авторы работали с респондентами-иностранцами в Кении, опрашивая их несколько раз — в первые пару недель после переезда, в конце трех-четырех месяцев, в конце семи-восьми месяцев и в конце года жизни в новой стране.Они выяснили, что наиболее сильную реакцию на снижение культурного шока оказывает ориентация на знания, т. е. теоретическая подготовка к переезду, получение новой информации о стране. Далее было, в соответствии с уменьшением, поведение согласно социальным ролям, принятым в новой стране, высокий уровень эмпатии, навыки социального взаимодействия и хорошая переносимость неопределенности. На качество и скорость адаптации влияло сильнее всего уважение к другим людям и навыки взаимодействия с ними.
Но кого интересует звучание мысли в голове? Никого. И никому нет дела до мучительного чувства вины за мысли.