Неравенство в положении на социальной лестнице, неизбежное и естественное, в головах "мыслящих" путалось с неравенством перед законом, которое недопустимо в гражданском обществе.
“Земля — вот то, что принадлежит всем нам без исключения. Лишившись ее, человек обратится в бродягу, не помнящего родства.”
Верно, честь бывает разная. Но человек может иметь только один кодекс чести. Иногда тебе приходится приспосабливаться к обстоятельствам. Но из любви к Господу береги себя и свою совесть, никто больше сделать это не в состоянии, и знай, что безнравственное решение в определённый момент может убить быстрее пули.
Быть наедине с самим собой очень важно, ведь лишь в одиночестве мы можем мечтать и размышлять.
Знаете, как многие люди относятся к чудесам? Плюют на них. Или сжигают на костре.
Это любовь, и я поглощена ею. я и представить себе не могла, что так бывает, не ожидала познать ею. Перечитываю баллады, чтобы сравнить мои чувства с тем, о чем пели трубадуры, и велю своим музыкантам петь о любви и страстном томлении.
Если у ясновидящих и есть какое-то общее качество, то это, вне всякого сомнения, любопытство. Мы действительно ничего не можем с собой поделать: любознательность - неотъемлемая черта характера прорицателя. Если где-нибудь в безлюдной пустыне в тысячи миль от благ цивилизации выкопать тоннель и повесить табличку : "Внимание! Тайный ход ведет к Храму Жуткой Судьбы. Не входить!" и отправиться обедать, то, вернувшись, вы обнаружите, что один бедолага уже топчется в тоннели, а еще двое явно собираются проникнуть внутрь.
Это только в фильмах и книгах нечисть всегда заодно или объединяется по общему признаку. А в жизни все как везде – сильные жрут слабых, причем необязательно ради выгоды. Иногда они это делают и просто так, для души.
Хочеш взнати, що таке невдячність? Тоді зроби людям щось добре.
Усмехнувшись, я положил руку на спинку дивана и осмотрел всех сидящих за столом. Мы давно не делали ничего подобного. Просто компания обычных ребят - я даже на какой-то момент забыл, что в следующее воскресенье мы снова собираемся совершить налёт на правительственную базу.
Мы не боимся оставлять наших детей в детском саду на попечении чужих людей. Но в то же время, компенсируя чувство вины за это, страдаем параноидальной подозрительностью в отношении всех незнакомых людей. Тем самым мы непроизвольно культивируем страх у наших отпрысков.
Кино овладевает тобой, и ты превращаешься в персонажа.
Но у детства смелый характер. Оно борется за радость. Оно эту радость находит, несмотря на голод и невзгоды.
Там, откуда я родом, нельзя скучать или надеяться на то, чего у тебя никогда не было. Это просто облегчает принятие вещей такими, какие они есть.
По исчислению лет для кошки, мне в два года будет приблизительно четырнадцать человеческих лет. То есть мне осталось всего несколько месяцев до появления подростковых прыщей и странного поведения. Вот уж совсем не хочется...
В молодости я не чувствовал себя молодым.
По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, – не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному будто бы, характеру славян, совсем нет, – у них характер в этом смысле как у всех, – а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут.
Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же, “имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени”.
Долго, о, долго ещё они не в состоянии будут признать бескорыстия России и великого, святого, неслыханного в мире поднятия ею знамени величайшей идеи, из тех идей, которыми жив человек и без которых человечество, если эти идеи перестанут жить в нём, – коченеет, калечится и умирает в язвах и в бессилии.(...)
Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на неё и интриговать против неё.
О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Они поймут всё величие и всю святость дела России и великой идеи, знамя которой поставит она в человечестве. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению.
Особенно приятно будет для освобождённых славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия – страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.
У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. (...)
России надо серьёзно приготовиться к тому, что все эти освобождённые славяне с упоением ринутся в Европу до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своём славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества. Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать.
Разумеется, в минуту какой-нибудь серьёзной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя её в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит – Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство. Будут даже и такие минуты, когда они будут в состоянии почти уже сознательно согласиться, что не будь России, великого восточного центра и великой влекущей силы, то единство их мигом бы развалилось, рассеялось в клочки и даже так, что самая национальность их исчезла бы в европейском океане, как исчезают несколько отдельных капель воды в море.
России надолго достанется тоска и забота мирить их, вразумлять их и даже, может быть, обнажать за них меч при случае. Разумеется, сейчас же представляется вопрос: в чём же тут выгода России, из-за чего Россия билась за них сто лет, жертвовала кровью своею; силами, деньгами? Неужто из-за того, чтоб пожать только маленькой смешной ненависти и неблагодарности?
О, конечно, Россия всё же всегда будет сознавать, что центр славянского единства – это она, что если живут славяне свободною национальною жизнию, то потому, что этого захотела и хочет она, что совершила и создала всё она. Но какую же выгоду доставит России это сознание, кроме трудов, досад и вечной заботы?
Все люди мечтают сбежать. Выбраться из собственной головы. Из собственной жизни. Истории - самый простой способ.
Клайв Белл случайно оказался в галерее Розенберга, когда пришла весть о смерти Ренуара. Белл вспоминает, как маршан «неубедительно залился слезами, предаваясь сентиментальным и неискренним соболезнованиям». «Никогда не забуду, — пишет Белл, — этого коварного еврея, размазывающего слезы по щекам, демонстрирующего притворную скорбь и мысленно подсчитывающего прибыль, ведь теперь картины Ренуара вырастут в цене, а их у него в галерее немало». Так уж повелось с торговцами картинами: даже проявления эмоций обходятся им недешево.
- Это правда, что судьба каждого человека предопределена? - спросила я.
-Нет, нет и нет. Понятие "судьба" понимается не в том смысле. Никто из нас не был сотворён для падения. Каждой душе предоставлено индивидуальное право выбора. Всякий раз, когда делается выбор, создаётся новая тропа истории.
Насколько я знаю, перед рождением каждый человек уведомляется о том, насколько сложной окажется его жизнь. Они всегда знают, с какими тяготами им придётся столкнуться. Они знают - это испытание. Более того, они сознательно стремятся его пройти.
Деревенский этикет требует, чтобы вы задавали вопросы. Это ведь свидетельствует о вашем внимании к людям.
Вот список тех, кому я посвящаю свою любовь:* Гейлин — нет в живых* Рей — нет в живых* Френси — тяжелый психоз* Кэти — необратимые изменения головного мозга* Джим — нет в живых* Вел — обширные необратимые изменения головного мозга* Ненси — тяжелый психоз* Джоан — необратимые изменения головного мозга* Мэрин — нет в живых* Ник — нет в живых* Терри — нет в живых* Деннис — нет в живых* Фил — необратимые изменения поджелудочной железы* Сью — необратимые изменения сосудистой системы* Джерри — тяжелый психоз и необратимые изменения сосудистой системы*…и так далее.
— Соколов… — прозвучало слева устало, — скажи мне честно, Соколов: вот зачем ты стал мне сегодня помогать? Чего ты хотел добиться?
— А, это просто, — я пнул подвернувшуюся ледышку, и она полетела, поблескивая, во тьму, — понимаешь, Кузя, не скажу за женщин, но мужчины развиваются в поступках. Это как подъем в гору. Поступок — шаг, поступок — ты еще чуть выше. Не обязательно влезать на броневик, уступить место в автобусе тоже сойдет. Главное, что ты отдаешь что-то за просто так. Время, деньги, здоровье. Жизнь. Мне этот подъем еще не надоел.
Хвостатый ему не нравился: ни воспаленные белки его глаз, ни тонкий, чересчур правильный нос, ни этот хвост, напоминающий то ли о викингах, то ли о металлистах.
Над землей заря алеет, Время звезды рассыпать. Мальчик вовсе не болеет, Мальчик просто хочет спать…