На сколько мужикам проще... Принял душ, побрился, пам-парам, десять минут - и на работу.
Я поперхнулась куском хлеба. Услышь я что-то подобное от своего мужа – не удивилась бы, он не уставал ныть о том, как его никто не любит. Но Стрельцов казался мне… другим, что ли
Леонэль неожиданно разразился целой серией забавных историй про бои, я рассказала, как купила грушу и перчатки, чтобы вколачивать мозги в голову начальника посредством его фотографии
Девочка смолкла, но я и так поняла, что она хотела сказать: без денег. Ей было неудобно, что я, возможно, на нее потрачусь, но ребенка, даже с полным кошельком, без взрослого всерьез не воспримут. Порядочные торговцы остереглись бы продать ей даже воду и наверняка вызвали бы Охрану закона, которая забрала бы Салию в участок как малолетнюю бродяжку-воровку
— Мира, ты меня прости, — Фарос присел на корточки, чтобы сравняться с ней ростом, — у нас на Ману-ре девочки редкость. Я понятия не имею, как с вами общаться, о чем разговаривать. Не знаю, что делать свами. Подскажешь?
Та посмотрела, как на ущербного, и с умным видом выдала:
— Любить нас надо! Вот что с нами делать.
Пустые, разряженные куклы. Они думают, что мир принадлежит им только потому, что они родились на шелковых простынях. Но они ломаются от первого же ветра. А ты... ты как сорняк.
Я моргнула.
— Э-эм…
— В хорошем смысле! — прикрикнула мадам Фиора. — Сорняк — самое сильное растение в саду. Его топчут, травят, вырывают, а он растет. Он пробивает асфальт, чтобы увидеть солнце. В тебе есть эта сила, Вуд. Жизненная сила.
Вера же… Это другое. Это как помочь старому другу. Любому из своих приятелей он предоставил бы и стол, и дом, разве что ебать бы не стал, но набухались бы в любом случае.
Потеря любви — это не конец. Это начало другой версии тебя.
Осознание, что в доме скрывается убийца, дезориентировало. И хотя в последние годы я провел бессчетное множество часов, планируя преступления и думая о трупах, провести вечер с убийцей мне не хотелось.
Прихрамывала я, кстати, весьма натурально, поскольку недоделанный Ферт уронил мне на ногу один из этих самых ящиков. Я, конечно, подозреваю, что это он сделал специально, хотя сам Ферт настаивает на своей недоделанности, то есть случайности.
– Меня зовут Фома, – сказав это, он сразу поморщился, будто ожидая едких комментариев.
– Да вы что? – удивилась Маня. – И кто вас так? – язык у нее уже немного заплетался.
– Родители, – на полном серьезе ответил Фома.
– А за что? – уточнила Манюня, подперев голову кулаком.
– Думаю, за дело, – философски ответил сосед и тяжело вздохнул.
– А фамилия ваша?
– Ну что мы все обо мне и обо мне? – начал юлить сосед.
– Этикет, – жестко сказала Мария. – Фамилия?
– Навозов, – сдержанно ответил Фома и с вызовом уставился на Маню.
– Ну вот зачем ваши родители так? – всплеснула она руками. – Они что, не понимали, что вам и фамилии достаточно? – еле сдерживая смех, продолжала издеваться Маня.
- Про лопату была шутка, - призналась с нервным смешком я.
- Никогда не знаешь, когда она может пригодиться, - не согласился со мной Най. - Отличный аргумент в споре, между прочим. Да и отбиваться ею удобно,
«Права должны порождать обязанности...»
"Спишь себе, спишь, никого не трогаешь... И тут тебя будят и зовут принимать роды. Меня! Стоматолога!"
Величайшая подстава, которую когда-либо провернул Дьявол, – это когда убедил весь мир, что его не существует.
В течение нашей жизни мы нередко оказываемся в раю, но помним только изгнание....
Иногда тишина честнее слов.
В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.
"Чёрный кот"
Покосилась на Барсика. Конечно, я не ожидала, что кот за меня заступится. Хотя бы потому, что несколько раз получал тапком за то, что промахивался мимо лотка. Основательно так промахивался. До кухни, например. И разок до моих новых зимних ботинок.
А в центре этого пространства нас поджидала та самая преподавательница, которую я видела при посвящении в адепты. Рыжая, с коротким ёжиком волос и чёрной шёлковой повязкой на одном глазу. Те же ботфорды, короткий меч в поясных ножнах и на лице - выражение заправского садиста... В смысле горячее желание сделать из нас - оболтусов - истинных воинов.
- Давайте начнем сначала. Меня зовут Ли, и я занимаюсь подозрительными гражданами.
- Нина, занимаюсь помидорами.
Для разговоров двух глухонемых нужен свет, А мне нужно твое «да» вместо «нет»…
покорность судьбе убивает людей гораздо чаще, чем реальная угроза.
Если вокруг человека мало людей, значит, он что-то скрывает.
бесчестно бороться с тем, кто не может ответить по природе своей