Карл Саган заметил, что каналы, бесспорно, имеют разумное происхождение, «единственный нерешенный вопрос – с какой стороны телескопа находился этот разум»
Важно помнить, что работа – это только один аспект вашей жизни, одна грань вашей личности и выбранного вами образа жизни. Даже если вы утверждаете, что дело – это все, что у вас есть, и вы успешны, можно ли назвать по-настоящему состоявшейся жизнь, из которой ради работы исключено все остальное?
— Никак не привыкну к тому, как легко ты говоришь об убийствах и смерти, — снова вздохнул «серый» человек.
— А что такого-то? Умирать ведь также естественно, как дышать, как кушать, как ходить в туалет. А если естественно умирать, то также естественно и убивать… Вы же не стесняетесь того, что дышите? Или того, что едите мясо? А ведь мясо — это убитое животное. Его убили для вас. Значит вы его «заказали». Значит соучавствовали в его убийстве. Так почему убивать лично — неправильно? — рассуждал мальчик, искренне непонимающий, насколько кошмарные вещи для нормального человека он говорит. — Не понимаю я этого двуличия. Я вообще многого не понимаю.
Человек летающий похож на насекомое или на птицу. Это нарушает все божеские и человеческие законы, и для нас это,наконец,просто неприлично!Летающий лорд - это уж что-то немыслимое!Шокинг!!!Это отвратительно!Этому нет названия...
Над трибунами стоит мертвая тишина, народ в шоке и пока не готов от него отойти. Ведь то, что сейчас происходит, не ожидал никто. А я тем временем продолжаю молча ломать беспомощный аватар Беса. Еще один пасс и у него начинаются масштабные кровотечения по всему организму. Третья смерть. Экран бездушно оповещает зрителей об очередном увечье их любимца. Еще один пасс и водные лезвия на огровной скорости летят к нему и отрезают ему конечности. Его тело падает на песок лицом вниз. Во все стороны хлынули потоки крови. Четвертая смерть. Движение все так же только у букв на табло. Зал обездвижен ужасом устроенного мной зрелища. Еще один пасс и его голова катится в мою сторону. Пятая смерть. Кажется в зале кого-то стошнило. И последний пасс и остатки жидкости в его организме заставляют его тело лопнуть фонтаном крови и разорваными на куски частями органов. Шестая смерть. А ея наконец почувствовала удовлетворение. Выдох
Если хочешь быть победителем, побеждай ради себя. Не ради других.
Красота всегда в глазах наблюдателя.
Усмехнувшись сквозь слёзы, я вдруг подумала, что знаменитая русская пословица, о том, что человек быстро привыкает к хорошему, врёт — человек быстро привыкает ко всему.
В доме – хоть шаром покати, последний медяк истратили. Моя уже волком смотрит, того и гляди слюна с клыков закапает, пол прожжет. Червяк ты, говорит, дрищ никчемный и жук навозный. Лучшие годы на тебя угробила, красоту сгноила девичью, неописуемую. Ага, отвечаю, красота такая была, что встречные чуть ли не в подворотни прятались. Ну, то есть не отвечаю, конечно, а думаю про себя. А то ведь так развопится, что стекла в доме полопаются. Со стаканами заодно
Синдром выжившего... Чувствуешь себя виноватым, что живешь, вспоминаешь последние часы, последние минуты, снова и снова, пытаясь выработать сценарии, которые позволили бы избежать драмы. «Если бы мы выехали на две минуты позже...», «Если бы в этот день не было дождя...», «Если бы я заменил проклятый поворотник» или «Если бы мы не поехали по этой чертовой ремонтирующейся дороге».
Нельзя смертным задумываться над тем, почему боги сами не убивают чудовищ.
Любовь и хорошая погода настежь распахивают наши души.
После изнеможения часов дневного пекла теперь хотелось что-то срочно сделать, куда-то бежать, разрешить какие-то важные, давно мучительные вопросы, принадлежать кому-то без психологического торга или от кого-то освободиться без прощальных упрёков.
надежда не хочет считаться с опытом.
Говорили, единственное, что он в мире любит, это - Россия. Многие не понимали, почему он там не остался. На вопросы такого рода Мун неизменно отвечал: "Справьтесь у Робертсона - (это был востоковед), - почему он не остался в Вавилоне". Возражали вполне резонно, что Вавилона уже нет. Мун кивал, тихо и хитро улыбаясь.
Не знаю, встречались вы когда-нибудь с такими людьми, но бывают личности до того совершенно отталкивающие, что даже когда им до зарезу нужны ваше доброе отношение и ваши деньги, даже когда сама жизнь их зависит от того, чтобы вести себя с вами полюбезней, они не могут себя к такому принудить
Жить - это попытка осуществить серьезный замысел. Чем тяжелее на одной чаше весов тяжесть страшного понимания временности нешуточного дара жизни, тем сильнее намеренье уравновесить эту чашу самым серьезным делом жизни. И так человеку от природы дано стремление уйти от праха, от уничтожения, от небытия через серьезное дело жизни.
Мама обещала отомстить тому, кто подстрелил папу, – мама отомстила. Бриджина Бертрандо не страдала сентиментальностью и не желала мерзнуть на вершинах моральных устоев. Ей всегда нравилось где потеплее, пониже и погорячее. Мне даже иногда казалось, что окажись мама на костре – потребовала бы, чтобы сделали пожарче, а то языки пламени низкие и она не может прикурить от них.
– Ну ладно, а из чего же мы ему сделаем чернила?
– Многие делают из ржавчины со слезами; только это кто Попроще и женщины, а знаменитости пишут своей кровью.
– Чувствую себя добычей древних дикарей, которую волокут в пещеру, - пошутил он, когда я захлопнула дверь. – Что будешь делать: съешь или надругаешься?
– Древние люди не были людоедами, - хмыкнула я.
– О, так мне раздеваться?
Ведь отчаянно пытаться забыть – это все равно, что вечно помнить.
- И что в конце света вас забавляет?
- Все. Особенно заносчивая идея, что мир кончится только потому, что люди могут не пережить этот век. Мы не испытываем должной благодарности за то, что протянули прошлое столетие.
Вас наверняка доводилось оценивать свою жизнь в три часа ночи: все неумолимо сводится к ошибкам, которые вы совершили, разломы неудач змеятся сквозь время назад, точно трещины в халтурно оштукатуренной стене: даже в темноте вы можете отследить точку, в которой они они берут своё начало.
Нужно заработанное детям оставить, чтобы они нашему труду и нашим жизням цену помнили. Детей надо вырастить так, чтобы те знали, что незаслуженное не идет впрок, и не сходили «с ума от того, что им нечего больше хотеть». И чтоб земля — не в ржавчине вокруг, по крайней мере там, куда наши руки дотянулись.
Смерть добрее, чем жизнь. В могиле никто не страдает.