Школа готовит нас к жизни в мире, которого не существует.
Я твердо знаю, что где-то в этой вселенной есть место, глядя из которого, оба мира одинаково истинны – настоящий мир и мир придуманный. Ведь когда все позабудется и пройдет, когда все отодвинется во времени на миллиарды лет и уже ни для чего не останется никаких подтверждений, то станет уже не важно, что из этого было на самом деле. Тогда истории, которые я придумал, окажутся, может быть, такими же реальными и нереальными, как то, что люди обычно зовут действительностью.
«Раньше я входил в комнату, где много людей, и меня интересовало, нравлюсь ли я им. Сейчас я смотрю вокруг и думаю, нравятся ли они мне».
Привыкают ко всему, даже к самому худшему, привыкают до такой степени, что отсутствие дискомфорта вынуждает жалеть о нем.
Его нос, подумал Джо, похож на грушу от клаксона — как у тех такси, что ездят по Нью-Дели: такой же мягкий и такой же шумный. Самый шумный нос, какой мне когда-нибудь встречался.
Все рожденное подлежит смерти. Сухие цветы не должны омрачать взор, и их сжигают.
На улице кроме папы с Германом только какие-то темные медленные тени, они бредут в свои церкви, чтобы завести Богу будильники, тогда он проснется, разгонит облака, зажжет солнце и настроит новых планов, желательно бы лучше прежних.
Мы начинаем стареть уже со своего первого вдоха и с каждым днём немного умираем.
Она хотела бы жить в столице, но не как случайная гостья-провинциалка, а как настоящая столичная дама - из тех, что, проезжая через центральный мост, даже не глянут на резиденцию канцлера, настолько им привычна эта картина.
Что мы без памяти, без воспоминаний, без всех этих лиц и голосов, которые были в нашей жизни? Лишь точка на кривой времени? Цветок, который расцвел, но без запаха и цвета?
- Понял, - закивал юноша. - Амфитрион Персеид, гордость Эллады. Который на родной племяннице женился, а потом тестя своего дубиной убил. Как не понять - гордость и вообще...
«Самое трудное в жизни, – размышляет он, – серьезно относиться к чему-либо в течение продолжительного времени.»
Нет воина сильнее того, что защищает свой дом. Это лучший щит.
Она вообще сразу навела в доме порядок. То есть ему казалось, что у него и так был порядок, но выяснилось, что мужской и женский порядок различаются, как инь и ян.
Может, видели вы на физической карте в низовьях Енисея пятнышки, будто небрежный ученик брызнул с пера голубыми чернилами? Вот где-то среди этих кляксочек и есть та, которую именуют Васюткиным озером.
Убожество жизни, горы отбросов – и все только ради того, чтобы было чем смазывать машины и чтобы Париж мог называться «город-светоч»?
С какой хищной быстротой возвращает себе природа отвоеванные у нее когда-то земли!
Нет лучше способа провести время, когда соскучишься: уснешь, а там, глядишь, куда и скука девалась.
Одним из девизов Гуччо были слова: «Оставайся скромным, чтобы быть великим».
Когда История начинает углубляться в детали, она утрачивает свой эпический полет.
В английском акценте ей чудились шумящие чайники, школы магии и волшебства и дедуктивный метод. Она понимала, что заблуждается, но тут уж была вовсе не виновата. Несомненно, сами англичане были ответственны за ее чувства. Целый век неутомимо рекламировали своих детективов, волшебников и чудесных нянь, так получите, что хотели.
Поразительно, как всю жизнь можно уместить в набор из нескольких кадров и как мы бессознательно выстраиваем из этих кадров осмысленную историю, которая что-то для нас значит. Мы заняты бесконечной редактурой наших собственных историй.
Ужин «порадовал» жидкой овсянкой и ржаной краюшкой.– С такими харчами скоро не волки нас, а мы их жрать пойдем
Воистину, люди слепы в своей глупости!
О человеке можно многое рассказать, если расспросить его, что он видит. Каждый из нас инстинктивно тянется к тем, чья картина мира близка к нашей.