Всякое самоубийство - это возвышенная поэма меланхолии.
Проблемы цвета - это прежде всего проблемы общества.
Многие люди говорили мне: "Вы мне очень нравитесь, но я вас ненавижу". Или: "Знаете, я просто ненавидел вас, но продолжал за вас переживать".
Держаться на такой тонкой грани - большое искусство.
На тех, кого не любят, не обижаются по-настоящему.
Что это значит- быть толерантным? Терпеть других людей? Употребляя слово "толерантность", вы ставите себя выше того, кого терпите. Толерантность может основываться только на глубоко укоренившемся чувстве превосходства.
Уж кто-кто, а доктора знают толк в красоте, это была действительно красивая женщина
Смешно, ей-богу! Кто-то чью-то бороду носит, кто-то на кого-то похож лицом, и вообще, как я заметила, чересчур много людей, похожих друг на друга. Коровы и те не похожи так друг на друга, как люди. А знаете почему?
Капитан не успел спросить – Дарьюшка сама ответила:
– Жестокость подавила людей, стерла лица, носы, улыбки – и все, все! Вы не видели, как зерно перемалывают в муку. А я видела. Течет зерно в желоб в верхнем жернове, а потом течет мука в мешок. Белая или серая. Если из обойной пшеницы – белая крупчатка. Так и все насильники – жандармы, казаки, войско – перемалывают безоружных людей в серую или белую муку. Интеллигентных – в белую муку, а простой люд – в серую. Разве это не страшно?
Никакого времени нет, есть лишь последовательность событий, которая может оборваться в любой миг. Один миг - и то, что выстраивалось годами, развеивается в прах, исчезает, перестает существовать.
Пережив горе, знаешь, как сочувствовать другим.
"Потому что смерть - это не ответ на смерть. Кровью не смоешь кровь, а лишь сильнее в ней перепачкаешься." (с)
Существует такое негласное соглашение, что до тех пор, пока все соблюдают правила, обе стороны останутся в выигрыше.
Долг дворянского землевладения государству перед революцией составлял три миллиарда рублей.
... я каждый раз думаю, что неповторимым и уникальным город делает не его топография, не здания и не людские представления о нем, возникающие по большей части случайно, а совокупность случайных встреч его обитателей, живущих, как я, пятьдесят лет на одних и тех же улицах, их воспоминаний, слов, цветов и образов, накопленных их памятью.
Тот, кто сам в себе будит зверя, избавляется от боли чувствовать себя человеком.
Вaм пpиcвoeн пpecтиж-клacc «Бapд дpeвних пe-ceн».
Дo пoлучeния инcтpумeнтa ocтaлocь 5…4…3…
Рaздaлcя тoнкий cвиcт. Я зaдpaл гoлoву, глядя нa cтpeмитeльнo увeличивaющую тeнь.
— Бл….
Гpoмкий «блям» я cлушaл ужe нa тoчкe вoзpoждe-ния.
It felt perfect, you know? And perfect means that something’s bound to go wrong.
– У любого человека есть свои призраки, иначе и жить не стоит, – сказал Хао. – Правда в том, что однажды мы тоже станем призраками.
Нет, так живые не выглядят! Значит, всё-таки зомби. Просто свеженький. Или нет? Ну не спрашивать же мне её об этом на прямую! Так и представляю эту картину: "Девушка, а девушка, а вы случайно не зомби?"
И ведь непонятно, какой ответ хуже. Если скажет да, я точно упаду в обморок от страха, а если нет – то, без сомнения, заведу себе пожизненного врага в её лице, поскольку обычно людям не нравится, когда их раньше времени записывают в трупы. Н-да, дилемма…
А я почему-то в эту секунду думаю о том, что Джереми, наверное, уже мертв. И все мы уже почти мертвы. Эти огни, этот шум, эта общая истерия и чей-то плач. Та гора трупов, те сумасшедшие, что не умирают. Все это лишь фон для больших похорон.
Наших похорон.
Странная вещь, – записал для себя Шмуэль на отдельном листке, – чем больше эти евреи стараются опровергнуть сверхъестественные истории вокруг зачатия и рождения Иисуса, вокруг Его жизни и Его смерти, тем упорнее они уклоняются от духовной, интеллектуальной, моральной конфронтации с несомой Иисусом Благой вестью. Словно им вполне достаточно опровергнуть чудеса и оспорить знамения, и таким образом исчезнет сама Благая весть, будто ее и не было. И странно, что ни в одном из этих писаний нет ни слова об Иуде Искариоте. Ведь не будь Иуды, то, возможно, не было бы и Распятия, а без Распятия не было бы и христианства.
Слишком наивно и самоуверенно говорить мужчине, что он должен делать, чтобы оставаться с вами. Он такой, какой есть.
Если вас задают вопрос, на который вы не хотите отвечать, переформулируйте его. Задайте собственный вопрос и ответьте на него.
Очевидно, это работа, выпавшая на мою долю, - преподносить уроки доброты глазеющим и смеющимся девчонкам.
Все внутри нас. Это и есть пробуждение – осознать, что все находится внутри вас. Но просто подумать и захотеть этого недостаточно. Надо этим стать – тем, внутри кого находится все.
И вот мой друг взялся за работу. Его не волновало, что он чего-то не знал, – до всего можно было дойти собственным умом. На то и смекалка, чтобы с помощью нее затыкать брешь в познаниях.