Человеческая слабость в том и состоит, что мы создаем себе надежду, провозглашаем ее раз, и другой, и третий — до бесконечности, и само это настойчивое повторение приводит к стиранию границ между желаемым и действительным.
Мне начинала открываться одна истина: величие любви, которую мы чувствуем к одному существу, может явиться нам через величие ненависти, которую мы испытываем к другому.
Мы были двумя утопающими, а он в качестве решения проблемы предлагал выпить всю воду из моря.
Все глаза смотрят, но немногие из них наблюдают, и ничтожное меньшинство способно видеть.
Со стороны могло показаться, что мы ведем диалог, но на самом деле это было два иногда пересекавшихся монолога.
Существуют бойцы двух типов. Одни обдумывают стратегии, а другие не могут преодолеть в себе детской наклонности ломать все вокруг.
Теперь критическим взглядом окидывала балерину уже я. Та как-то неуютно поежилась и стянула вырез на груди. Я, конечно, не эстет, но личико приятное. С фигурой, правда, беда, но многие любят таких вот бренчащих костями.
— Свяжите этих идиотов.
Вышеупомянутые идиоты повели себя как примерные герои. То есть как два придурка, которым природа недодала мозгов, но щедро отсыпала храбрости.
Из глубин ДНК каждого зверя всплыл древнейший рефлекс. Этот рефлекс был также могуществен, как открывающийся во время прокраски ресниц рот, как отдергивающаяся от горячего рука и как желание покупать при виде слова «распродажа».
— И вот не надо снисходительно щерить на меня резцы, я, между прочим, породистый дракон с серьезными намерениями вскружить вам голову и чисто по-мужски слинять под шумок чувств…
Спайк танцевал.
И не абы что, а новомодный и, прямо скажем, бесстыдный танец, быстро прижившийся в столице.
Да, друзья, это был староградский попотряс в исполнении драколича.
Раскрыв пасти и вывалив языки, гиены с полным отсутствием понимания сути происходящего следили за жертвой, трясущейся в танцевальной агонии.
— Ты видела, сколько сейчас времени? Даже не так. Ты вообще видела солнце над горизонтом, нет? Вот и я нет!
— Вообще-то рассвет был семь часов назад, — ткнула я в сторону окна.
— Ну так закрой шторы и не порть шутку!
Нежная мужская психика просто не способна устоять перед женской способностью выносить мозги.
Петр был из той особой категории мужчин, в которых из женщин влюблена только мама.
Данте побледнел. Кельвин закашлялся. Невозмутимый дворецкий невозмутимо выронил поднос.
Кто ляпнул про побег? Нет, друзья! Это было стратегическое отступление с целью поиска более удобной локации для нападения. Просьба не путать воинскую выучку с банальным испугом перед толпой.
Карма она такая… злобная, эгоистичная стерва с отвратительным чувством юмора!
Влад улыбнулся с видом человека, который привык воспринимать критику в свой адрес с высоко поднятым средним пальцем.
Эволюция хохочет и продолжает практиковаться в иронии.
- Старейшины будут ругаться...
- На вертеле я старейшин вертел, - отозвался Фан. - Идем?
Грон даже головой помотал.
Вот и говори потом о пользе образования?
Такие хорошие орки были, послушные, тихие, еще и полугода не проучились в Академии, а начальство вертеть уже научились...
А еще - Грон.
Любимый сын, маг, за которого ее обожает муж и после рождения которого перестала придираться свекровь. Выстраданный, выношенный... и - отдать?
Это обидно, у кого есть сыновья, те поймут.
А если его еще и брать не хотят? Это - как?
Это даже не обида. Это праведное возмущение.
Мой сын этой соплячке не хорош?! Да она должна была на месте от счастья и скончаться! Нет!? Так сейчас поможем!
С милым рай и в шалаше?
Ага, в эльфийских лесах.
А так - извините. Бесплатно колбаску никто в лавке не даст.
Вслух, понятно, это говорить было нельзя. Заплюют ядом. За оскорбление чувств влюбленных и осквернение святого чувства грязной прозой жизни.
Впереди выступала Анна-Лиза в наряде такого бешено розового цвета, что кусты роз на подходе опадали. От зависти.
- Сели?
Линда приподнялась на локте на соседней кровати.
- У тебя не найдется похмелина?
Селия фыркнула, но встала, достала флакончик, накапала шесть капель в ложку и сунула ту подруге в рот. Линда облизнула холодный металл и замерла, чувствуя, как вылетает из ушей стая дятлов-долбунов, выкатывается колючий ежик из желудка, а переваренные макаронины становятся нормальными руками-ногами.
У волка не может быть две стаи.