Если деньги – зло, то мне сейчас очень хочется побыть злой. Очень злой.
Поезд под названием «Рассудок» тронулся. Нумерация вагонов с головы состава.
Если девушка знает себе цену, значит, она часто ее называет!
Девочка смотрела на Бобби снизу вверх, и сквозь ткань ее рубашки просачивалась кровь. – Ты его убил, – тихо проговорила она. – Ага, – отозвался Бобби, потирая голову, хотя вендиго они еще не убили. Не нужно, чтобы мысли о вендиго мешали ей спать. А сегодня они прикончат тварь, а иначе Бобби останется заняться макраме в…
Изменение к лучшему осуществляется путем уничтожения коррумпированных, прогнивших институтов. Путем саботажа интересов. Путем лишения власть имущих чувства безопасности.
"Как бы ни была сурова жизнь, всегда можно отыскать мелкие приятности – как изюм в сдобной булке…"
Война страшна не тем, что убивает живых. Война страшна тем, что убивает их души. Делит мир на чёрное и белое, своих и чужих, врагов и друзей. Всё переворачивает, рушит все барьеры, снимает все запреты. И убивать… это перестаёт быть преступлением. Обращается в необходимость, привычку. И тот, кто уходит на войну, либо не возвращается вовсе, либо возвращается не собой. Ты начинаешь считать воистину ужасным только одно: смерть. Если вы берёте пленного и не убиваете его, вы думаете, что оказали ему милость. А избиения, пытки, жестокость – всё это становится нормальным. Вот что страшнее всего.
Мало кто провожал детей старше пяти лет в садик – разве что в семье имелась бабушка. Но это было редкостью и роскошью. Непозволительной.
В этот момент я почувствовала, что настроение, которое у меня и так застыло на отметке «ноль», поползло в сторону минус бесконечности.
«Мой дядя самых честных правил!» — улыбнулась я, вспоминая чудом не забытые со времен освоение школьной программы строчки из «Евгения Онегина». В моем случае «правил» — это глагол.
— Извинения приняты, — буркнула я, отхлебывая вино, — И таки шо? «Извини» в карман не положишь и на хлеб не намажешь. «Извини» не булькает и на палец не надевается!
В этот момент я почувствовала, как внутри меня очень сильно накипело. Причем так, что крышечка уже стала подпрыгивать.
Слухи распространялись быстро и незаметно, как вши в дружной детсадовской группе.
Как говорила мне одна моя знакомая, работавшая врачом: «До постановки окончательного диагноза, постарайся снимать симптомы!»
Лучше плакать в «БМВ», чем радоваться на остановке.
Мимо нашего окна пронесли покойника. Все бы было ничего, если б не восьмой этаж!
Если я тебя сейчас не убью, то можешь отмечать этот день как второй день рождения.
Когда судьба повернулась к тебе спиной, пни ее как следует!
Какая жизнь, таков и юмор!
– Мы не за ответом. Вас приказано казнить… – вздохнул тюремщик, открывая замок на моей явно не золотой клетке.
– Какая прелесть! – улыбнулась я, захлопывая книгу. – Сейчас яблоко доем, и пойдем казниться.
Даже ежику, перебегающему автобан, на определенном этапе маневра становится понятно, чем все это закончится. Но даже у давленого ежика есть шанс напоследок проткнуть колесо.
За неимением бриллиантов скромность вполне может сойти за украшение девушки!
– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Ты никогда не жил в моем мире и не вставал в семь утра на работу! Сначала лень оторвать голову от подушки, потом зависть, что кому-то сегодня не надо на работу, чуть позже – гнев, мол, какого фига я вообще должна тащиться куда-то ни свет ни заря? Опустошаешь все запасы съестного, как в…
...есть женщины, которые просятся на ручки, а есть те, которые подставляют шею.
Когда тебе никто не нужен, люди видят это и понимают, что рядом с тобой им делать нечего.