Сахар воздействует на систему получения удовольствия точно так же, как и наркотики. Это значит, что для твоего мозга ощущения радости одинаковое: как после зефира, так и после получения хорошей оценки в школе, и после получения лучшей должности, после секса, после похода в фитнес-зал. После общения с друзьями. Сахар – это…
Как бы то ни было, дальше поцелуев, вполне кстати невинных, дело не зашло, и я, несмотря на свое желание не спешить, немного из-за этого досадовала. Виновата была моя обычная непоследовательность — если бы мужчина приставал, я бы его приставания отвергла и возмущенная ушла к себе, а раз мужчина просто сидел рядом, хитро улыбаясь, повода почувствовать себя красивой и недоступной не было, и оттого возмутиться и отвергнуть регента хотелось еще больше.
Принц растерянно посмотрел на меня. Знаешь, папенька, иногда он выглядит сущим дитем, даже при всей своей брутальной внешности. Просто хочется погладить его по голове и пожалеть…»
– Нехорошо, – пробормотала королева и принялась сердито накидывать петли на спицу. – Нельзя жалеть мужчину, с которым суждено пойти под венец и прожить всю жизнь!
– Почему же? – удивился Отис.
– Потому что жалость – это одно, а сопереживание – другое.
Дьявол побери мужчин, таких загадочных и противоречивых! То ли дело мы, женщины, у нас все ясно и понятно – по настроению.
Справедливо заключить, что цель психологии - негативная, т.е. преодоление искажений и иллюзий, а не позитивная, т.е. полное совершенное знание о человеке.
Тот уклад, который уничтожил обряд, уничтожил и его создателей и носителей: ведьма, сжигающая детей, сама сжигается сказочником, носителем эпической сказочной традиции. Нигде - ни в обрядах, ни в верованиях мотива этого нет. Но он появляется, как только рассказ начинает циркулировать независимо от обряда, показывая, что…
Туман сгустился еще больше, когда они двинулись вдоль кладбищенской стены вниз по Хайгэйтскому холму. Смутный желтый свет фонаря (свидетелей можно было уже не опасаться) мерцал на влажных сорняках и паутине в придорожных канавах, как мерцал недавно на драгоценностях в наполненном пеплом гробу. Дыхание Эшера клубилось,…
Туман сгустился еще больше, когда они двинулись вдоль кладбищенской стены вниз по Хайгэйтскому холму. Смутный желтый свет фонаря (свидетелей можно было уже не опасаться) мерцал на влажных сорняках и паутине в придорожных канавах, как мерцал недавно на драгоценностях в наполненном пеплом гробу. Дыхание Эшера клубилось,…
Дети беспомощны. Почти по определению. Детям положено либо терпеть унижение, либо убегать. Протестовать в открытую нельзя. Бежишь в комнату, хлопаешь дверью. Кричишь, воешь. За обедом сидишь букой, не беря в рот ни крошки. Все делаешь назло — или ломаешь что-нибудь нарочно-нечаянно. И все. Таков твой арсенал. Нельзя…
Чудеса нужно делать своими руками. Но если ручки кривые, за это лучше не браться.
— Я думал, что уничтожил тебя. — И ты даже представить себе не можешь, как меня это печалит, — то, что ты мог ненавидеть меня настолько, что захотел убить.
Ангельское личико может быть весьма полезным инструментом для дьявола
Идиотов, самоутверждающихся за чужой счет, немало... Но смею надеяться, что к ним не отношусь.
- Большинство проклятий снимаются любовью…Взаимной, разумеется.
- Кроме идиотизма. Он только усиливается.
— В каждой красивой женщине есть чуть-чуть от новогодней елочки. Вокруг нее всегда хороводятся кавалеры.
- И заглядывают под юбку в поисках подарков! — перебил ворон.
Я хочу вас обосрать, но поскольку я — джентльмен, то сделаю это морально.
Сестра перевела на нее лорнет, демонстративно изучая в упор.
— Была ты, Гвенни, в юности с придурью, и сейчас ничегошеньки не изменилось…
Ну, извини, Крис, женщины только на романтическом ужине легки и воздушны, а когда попадаешь в небеса на самом деле – становишься куда приземлённее.
«и соломинка может переломить хребет слону»
Тот потом всю дорогу домой отфыркивался, негодовал… но глаза виноватые прятал. И стал вести себя в спальне не как разбойник-налётчик, а как опытный котяра, выпрашивающий сметану: который сперва задобрит хозяйку, приласкается, помурлычет, а потом уже приступит к угощению, не торопясь, смакуя… Зная, что и вдругорядь не откажут.
— И достанется же кому-то такое сокровище, — восхитилась я собой
Лицо такое, словно целиком сожрал лимон, но делает вид, что понравилось.
Это было очень странное чувство: пройти через десятки женских лиц, имён, признаний, рук, через борьбу за своё собственное спокойствие и одиночество, чтобы осознать: для счастья тебе нужна всего одна женщина.
Мы, зайцы, не умеем рвать добычу клыками, но мы отлично чувствуем, когда хотят порвать нас.
Среди людей жить – не в лесу выть.