– Лиа… – чуть замялся отшельник, но всё же продолжил: – Ты пока ещё мало знаешь об этой стороне жизни и недостаточно разбираешься в мужчинах. Даже самый благоразумный и преданный из нас может оказаться в ситуации, когда тёмная, животная часть сознания полностью подомнёт под себя и доводы разума, и принципы, и даже саму возможность рассуждать. Тайдир молодой, здоровый мужчина… и, прости меня за откровенность, сильно обделённый в последний год женской лаской. Ему достаточно было лишнего бокала вина…
– А я могу отделаться от твоей невесты менее кровопролитно?
– Превратить ее в жабу?
– Зачем же сразу в жабу? – обиделась я. Вечно он меня такой кровожадной выставляет, что я сама пугаюсь! – Можно в змею!
Начиталась на мою голову, теперь замуж не хочет за нормальных мужиков, подавай ей принца.
Несколько миллионов за наряд на вечер.Так вот ты какая,мода другого мира.
Если долго жить так, чтоб тебя не могли заметить, и правда становишься незаметным.
минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь
– Я тебе не друг. – Кто ты мне? Враг? – на секунду замирает сердцебиение в ожидании ответа. – Возможно… Скорее всего.
Никогда не угадаешь, кто из встречных окажется твоим настройщиком.
В литературе очень много написано о некоем панибратстве, которое мгновенно устанавливается между двумя сильными и решительными людьми. На самом же деле их встреча обычно дает примерно такой же эффект, как попытка посадить второго тигра на пьедестал: ненависть с первого взгляда.
Я всегда думала, что мы с Нейтом ладили, потому что у нас была история. Но теперь кажется, будто мы из одной книги, только из разных глав. Мы оба в ней были. Но на самом деле нас ничего не связывало.
Маг резко встал и, сделав два шага навстречу, присел возле неё на корточки.
– Не надо, дитя, не плачь.
– Я не плачу, – внезапно подняла голову Айра и взглянула совершенно сухими глазами, в которых ещё тлели слабые сиреневые искры. – С тех пор я разучилась плакать, лер. Во мне что-то умерло тогда. Быть может, я сама умерла? Не знаю. Порой мне кажется, что это именно так.
– Ты жива, дитя, – успокаивающе сжал её ладонь директор. – Что бы ни случилось, ты ещё жива. И твои родные тоже живы... в тебе. В твоей памяти и твоём сердце. Они всегда останутся там, что бы ни случилось, и когда-нибудь ты услышишь их голоса, звучащие совсем рядом. Буквально за плечом.
Он, конечно, еще не осознал свое счастье, ну да ничего, привыкнет. Все привыкают, когда деваться некуда.
Старушка посмотрела на меня так, как будто это я Ленина убила.
— Хужее Анжелки моей. Та хоть всякую живность в дом тащила. Ты вообще за людей принялась.
...я заметил, как инспектор усмехнулся и покачал головой. Ухмылка его словно говорила: «У ловких малых всегда есть свои заскоки».
Иногда, чтобы собраться с силами и продолжить путь, нам нужно остановиться. Замереть. Осмотреться. Вслушаться. Почувствовать. Подумать. Иначе у нас может не просто не хватить сил двигаться дальше, а мы рискуем потерять цель из виду. А это куда хуже.
Как бы то ни было, всегда есть надежда, что любая жизнь оставляет след и что-то значит для оставшихся, что незримый след чувств и воспоминаний тянется, постепенно растворяясь в веках.
Перед той любовью померкли все последующие, ибо, в отличие от других, ей так и не довелось испытать поражение в битве с обыденностью.
- Мама! – ныла Аннари, повиснув на маме. – Почему у всех есть генерал, а у меня нет? Я что? Хуже всех?
- О, нет, милая, - отстранилась от меня мама, пока Аннари капризно топала ножкой. – Просто, ты слишком юна!
- Если ты мне не дашь генерала, я уйду продавать цветы на улицах, - заявила Аннари. – Влюблюсь в какого-нибудь проходимца, совращусь, сбегу из дома, нас обвенчает пьяный жрец в грязной придорожной часовне, а я громко назову свою фамилию! И имена родителей!
-А твои напарники меняются, как перчатки, - Костя скопировал мою позу.
-Поменяется еще раз, если ты не заткнешься, - пригрозила я мотыгой.
Бесполезное это дело: дураков учить все равно что мертвых лечить.
Всё же у меня остаётся несравненно больше, чем я только что потерял.
Ты не сможешь быть счастливой, если хоть когда-нибудь не почувствуешь себя несчастной!
На мой взгляд, избыток учителей разлагает молодые умы. Точно так же я считаю, что глубокое знакомство с одной книгой лучше, чем поверхностное с сотней. Я знаю, современники едва ли со мной согласятся, но все же вспомните — у Платона был всего один учитель, равно как и у Александра.
Не бывает случайных встреч. Каждая из них — или испытание, или наказание, или подарок судьбы…
Мы не выходим замуж, нас выдают или берут.