Путь возникает под ногами идущего.
Смена вековых устоев – это дело чрезвычайно кровавое.
Малознакомые никогда не предают. Предательство – это что? Это предательство доверия. Вот кому ты доверился, те и предают. А остальным это не под силу.
Хорошо смеется тот, над кем не смеется судьба.
Неизвестно, что она увидела, увидела ли вообще, а если так, что поняла? Развелось видящих… Лучше бы двуликих побольше стало!
– К слову, как вы провели первую ночь вдвоем?
Дайсон обернулся и выразительно лязгнул зубами над самым его ухом. Впрочем, зря, потому что Лэсси сказала, всхлипнув:
– Мы спали вместе.
Мужчины переглянулись в полном восторге, но она продолжила:
– У него лапа болела, пришлось до утра с ним сидеть. Я так и уснула – ничего, удобно, тепло. Только он ужасно храпит, а еще у него в животе бурчит… со всеми вытекающими последствиями. Нужно будет на ночь оставлять форточку открытой.
Сэл прикрылся папкой и тихо всхлипнул от избытка чувств, Килли же оказался более стойким и только коротко хохотнул.
«Сами бы попробовали эту питательную дрянь, которую Кирц готовит!» – обозлился Дайсон.
– Ты нашел того, кто сможет отправить Димку домой? – догадался Войтех.
– По крайней мере, он может попытаться, – подтвердил Иван.
– И что это за волшебник?
– Наука – лучшее волшебство! Есть у меня приятель, мы с ним в универе вместе учились. Он уже тогда был немного «ку-ку», а с годами совсем крышей поехал. Ну, ты знаешь, как это бывает. Зато изобретатель гениальный.
Когда за ними закрылась дверь, Ваня приобнял Сашу за плечи и доверительно сообщил:
– Не расстраивайся, ты вполне можешь родить себе такого же. – А когда она непонимающе посмотрела на него, добавил: – Подпои Макса да соблазни, делов-то.
– не говори никому, что с тобой произошло на самом деле. Скажи, что вышел из палатки, потому что тебя что-то привлекло в лесу, ты пошел посмотреть, но заблудился. Хорошо?
Димка нахмурился. Он явно собирался рассказать все, как было, ведь это такое приключение, и теперь был крайне разочарован подобным советом.
– Почему? – хмуро спросил он. – Ведь в таком случае меня будут ругать.
– Поверь, приятель, это не самое страшное. – Войтех присел на корточки, чтобы быть с ним почти одного роста. – Видишь ли, взрослые имеют одну удручающую черту: они в большинстве своем не верят в то, чего не видели. Скорее всего, никто не поверит в твое необычное путешествие. Будут думать, что ты либо фантазер, либо тебе все приснилось. Они будут убеждать тебя в этом, и однажды ты и сам начнешь сомневаться, как все обстояло на самом деле. А ты ведь не хочешь, да?
Димка замотал головой.
– Я хочу помнить, как все было. Ведь это правда.
– Вот поэтому и не говори.
– Я нашел еще одну теорию: между мирами можно перемещаться лишь в том случае, если твое место в другом мире пусто. Иначе говоря, Димка попал к нам, потому что в нашем мире его нет. Ты переместился к нему, потому что в том мире нет тебя. А Максим есть, поэтому он остался здесь.
– А ботинки? – не понял Ваня.
– Очевидно, в том мире ботинки Войтеха до сих пор кто-то носит, – произнес Нев.
Ваня посмотрел сначала на него, потом повернулся к Войтеху.
– В таком случае, тебе остается радоваться, что в том мире кто-то до сих пор носит твои ботинки, а не штаны.
– Да, пожалуй. Без штанов там мне пришлось бы тяжелее.
Войтех улыбнулся. Димка казался весьма развитым парнем для своих лет, но когда пытался копировать взрослых, выглядел до умиления забавным.
– Но ты ведь знаешь, что с чужими дяденьками действительно никуда нельзя уходить? – уточнил Войтех. – И домой в отсутствие родителей тоже нельзя приводить?
– Ну конечно знаю, я же не маленький! Но ведь ты – особый случай.
Войтех вынужден был согласиться. Он действительно особый случай. Если только каждый ребенок, уходящий куда-то с малознакомым или вовсе не знакомым взрослым, не считает его особым случаем.
Что она может против призрака-убийцы? Чем поможет Эльвире? Она не маг, не экстрасенс, ее гипноз напризраков не действует. А в том, что это он, она не сомневалась. Кому еще может понадобиться гадалка-неудачница? Но Саша даже не увидит его! Что сможет сделать? Отвлечет на себя, пока Эльвира сбежит? Или он убьет обеих? Но даже понимая, что наиболее вероятен второй вариант, Саша не могла остаться дома. Она всегда была такой: бросалась на помощь даже тогда, когда знала, что это грозит ей неприятностями, и не понимала, как может быть по-другому. Сколько конфликтов у них было с Войтехом на эту тему, но ничего так и не изменилось. Саша просто не смогла бы сидеть на месте, зная, что кто-то ждет ее помощи.
– Да, вы были друзьями, соседями ровно до того момента, как сказали друг другу «да» в загсе. После этого вы стали мужем и женой, и это перечеркнуло все, что было между вами раньше. И разведясь, вы не стали снова друзьями и соседями. Вы стали бывшими мужем и женой. Вы можете продолжать дружить, но как бывшие супруги, а не соседи, понимаешь? Внешне все может оставаться как было, но на подсознательном уровне между вами все изменилось. И пока ты это не признаешь, ты будешь держать его, разрушая все его отношения. Если действительно хочешь, чтобы он был счастлив, смирись с тем, что вы друг другу больше не те, кем были до свадьбы. Отпусти его наконец. Ко мне, к кому-то другому – неважно. Просто от себя отпусти.
Идиотские планы имеют свойство срабатывать, вот и им повезло.
Что делать боевому магу в мире техники? Утопиться? Или Госдуму взорвать? Там самая страшная нечисть — политики. А этих ни одна холера не возьмет!
Благородным может быть и свинопас. А свиньей — даже принцесса.
Играть честно с подлецами — глупо.
Поздний ужин вреден, но ранний завтрак — нет!
— А что для тебя счастье?
— Не думал об этом — паренек вздохнул — наверное, дом. Семья. Чтобы хотелось просыпаться по утрам. Чтобы дети смеялись, а родители не болели. Чтобы люди вокруг не убивали друг друга. Чтобы было сытно и вкусно; а спать ложиться на свежей простыне. Чтобы было куда идти и к кому возвращаться… У меня все просто, Ваше Высочество…
Минуты слабости бывают у всех, но только глупцы отказываются это признать. Тем самым лишая себя способности меняться с годами.
каждый играет своими игрушками.
– Почему я не могу быть тобой? Не могу уйти. Просто взять и уйти. Куда сама захочу. От них от всех. Чтобы не было больше обязательств.
– Тогда не будет и привилегий. Вы принцесса. И ваш долг – плата за вашу жизнь, за право повелевать. За все приходится платить.
Расставаться с мечтой не хотелось, но страдать из-за несбыточного? Нет, это заведомо проигрышный вариант.
Яльви, будучи по натуре тихой и покладистой, больше всего на свете нуждалась в общении. Да, есть у людей такая глупая потребность, заставляющая их как искать одиночества, так и принадлежать к какой-то группе.
– Так, ладно, – спустив пар, сказала Марта. – Что тебе нужно в этом городе всеобщего благоденствия с тоталитарным режимом?