"Папа засмеялся и сказал, что у женщин есть одно поразительное умение, которого нет у мужчин: они могут одновременно и поцеловать подругу и уколоть её шпилькой."
Сердце сжалось от жалости к этой девочке, ведь Ирина понимала, как тяжело решать, когда над тобой довлеет страх, чудовищно искажающий картину реальности. Очень трудно, когда ужас перед родителями застилает глаза, и, кажется, готов на все, лишь бы избежать их гнева.
Сон-это каждодневное умирание, маленькое упражнение в смерти.
Церковь приноравливается не к анатомии реальности, а к физиологии ума.
Когда выскочила из подъезда, ярко-красное пятно мелькало в дальнем конце двора.
Никакого порядка в окружающем нас мире нет, и мы главным образом должны приспосабливаться к окружающему нас хаосу.
Не стоит ненавидеть врагов. Эмоции мешают думать.
"-Уродское поведение не имеет расовой принадлежности. Вопрос, как к этому относятся окружающие.
-Относиться можно по-разному. И при этом всё равно пройти мимо."
Это не умышленный поступок, впрочем, это вообще не поступок, а отсутствие поступка, поступок, который ты не делаешь, один из тех поступков, делать которые ты избегаешь.
Теплый зяблого разве когда поймет?
У нее были такие красивые светлые кудряшки, пышущие здоровьем пухлые щеки, она так радовалась жизни. От ее озорства у него становилось легко на душе. Он решил взять ее в жены. Ему хотелось, чтобы она всегда была под рукой.
Сабли надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы – это мздоимство; "И правая их рука полна подношений". Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных...
Если бы я был огнем, я бы жег. Если бы я был дровосеком, я бы рубил. Но я - сердце, потому я люблю.
Все важное, что может сказать о себе человек, любая правда о нем, которая высказана в молчании, высказывается глазами.
Я настоял на том, чтобы девушек не выдавали замуж без их согласия: это узаконенное насилие так же отвратительно, как и всякое другое. Брак в жизни женщин - самая главная сделка; будет только справедливо, если они станут заключать ее лишь по своей доброй воле.
Клирик говорит: увольте, я с этим делом давно завязал, никакой некромантии, только балет и керамика.
Зло, существующее в мире, почти всегда результат невежества, и любая добрая воля может причинить столько же ущерба, что и злая, если только это добрая воля недостаточно просвещена.
Люди, какими бы близкими не были их отношения, в сущности, всегда чужие друг другу: если человеку плохо, боль остается только его болью, никто другой не может взять на себя хотя бы малую ее толику; если человек страдает, другие этих страданий не чувствуют, даже если их соединяет с ним настоящая любовь. И это порождает в жизни одиночество.
– Наша миссия – наблюдать и вести записи о климате, а не оккупировать землю. – Это не оккупация, когда тут наш дом, – возразила Сэл. – Напиши: «Белая Алиса».
…Способность врать, что ты такой умный, была сама по себе недюжинным достижением.
– Мы уже обсуждали – Вселенная бесконечна…
– Мне сложно представить бесконечность, ари Майшель. Ведь у всего вроде бы есть начало и конец…
- А может, они пытают людей? Рвут тело, ломают косточки? Как подумаю об этом, Паша, милый, страшно!..
- Они душу ломают... Это больнее - когда душу грязными руками...
“До тех пор, покуда вы можете видеть мучения, слышать стоны, и это причиняет вам боль, покуда ваши собственные страдания владеют вами, покуда на страдании основаны ваши понятия о грехе, до тех пор, говорю вам, вы животное, вы мыслите немногим яснее животного. ”
- Это, между прочим, мамино перелицованное пальто! - Хорошо, что не дедушкины перекроенные кальсоны.
Мне хотелось сделать им больно, и если я не могу быть счастлива, то пусть и они страдают.