Отбор женихов начинался в ту минуту, когда настроенные покорить герцогиню мужчины пересекали линию ворот замка Файф, но предупреждать их об этом никто не собирался
Говорить правду не всегда просто, но разгребать последствия лжи гораздо сложнее...
Присниться же такое! Причём, как фигня какая-то - всё будто наяву происходило и из головы не выходит. А как что-то замечательное, так наутро и не вспомнить.
-Боюсь, если пну, то только ниже пояса, и ты потом будешь долго ползать червячком.
- Не все такие как вы, ваша драконистость. Есть еще мужчины, которым важно внутреннее содержание.
– О, найди их, пожалуйста, я сразу же тебя выдам замуж.
Пожалуйста, ликвидируйте пробелы в моей картине мира, пока я окончательно не сошла с ума! Вы – последний оплот здравомыслия во всём этом коллективном дурдоме…
Участие друга трогало Жоана Эдуардо со всё возрастающим восхищением. Куда девался «телёнок», переписчик бумаг у Нунеса, робкий чичисбей с улицы Милосердия? На его месте был другой человек – жертва религиозных гонений. Первая их жертва, какую довелось видеть Густаво! Правда, Жоан Эдуардо был совсем непохож на традиционные эстампы, где изображались мученики, пострадавшие от религиозного фанатизма: обычно они стояли на помосте, прикрученные верёвкой к столбу, и у ног их пылал костёр; или же они бежали с малыми детьми от всадников, чьи силуэты смутно вырисовывались в полумраке, на заднем плане; но всё же конторщик был очень интересен. Густаво даже немного завидовал его почётной роли. Вот бы мне так!
Если буду превозносить себя, забыв о супруге, то превращусь в эгоистку.
Вообще, особняк светлости, сама светлость и обстановка, очень дурно на меня влияют. Теряю квалификацию по пакостям. И это тоже обидно.
Рано или поздно все тайное становится явным.
Если тебе повезло и ты нашла в этом жестоком мире одного - хотя бы одного - человека, ради которого стоит бороться, который тебя любит, доверяет тебе, который ради твоего благополучия убьет любого, тогда держись за него крепко, потому что, может быть, это всё, что у тебя есть в жизни.
— Ты что, жениться собрался? — ошалело уставился на него Егор.
...
— Нифигасе, — присвистнул тот. — Клиент созрел, а я не в курсе. И кто она?
— Ты на дорогу смотри.
— Нет, ну правда, кто? — не унимался Егор, умудряясь крутить баранку и корчить забавные рожи. — Я последнее время баб постоянных у тебя не видел.
— Она не баба, — жестко отрезал Влад, и у Егора внезапно отвисла челюсть и глаза полезли на лоб.
— Ты это… Ты не это, — останавливая машину, промямлил он. — Ты что, из этих?
— Кого этих? — непонимающе нахмурился Вольский.
— Ну, этих… — Егор покрутил руками в воздухе, демонстрируя странный жест. — Голубцов.
— Ты что, совсем придурок? — задохнулся от возмущения Влад.
— Так раз она не баба, тогда кто? — на лице Егора отразился весь широкий спектр эмоций от недоумения до испуга.
— Идиот, — выругался Влад. — Она женщина — умная, добрая, нежная и очень красивая.
Никогда не делайте зла назло. Гадости должны идти от души.
Если заранее опускать руки, то не нужно и начинать.
- Дэн, - протягиваю ей руку.
- Полина, - пожимает.
- Так чего - бить не будем? - недовольно куксится мелкая.
- Держи конфету, агрессор, - протягиваю ей.
- А у чужих брать нельзя! - пищит нравоучительно.
- А я почти свой.
Бабы… Даже в стрессовой ситуации они болтают без умолку обо всём на свете и ни о чём конкретно.
Вечер приближался так же незаметно, как приближается старость к счастливому человеку. К солнечному сиянию добавилось немножко больше золота. Залив стал чуть синей, и по нему побежали морщинки от берегового ветра. Одинокие удильщики, которые верят в то, что рыба клюет только во время прилива, покинули свои скалы, и их места заняли те, кто убежден, что рыба клюет только во время отлива.В три часа ветер переменился и легонько подул с моря, принося с собой бодрящие запахи всевозможных водорослей. Чинившие сети на пустырях Монтерея отложили свои иглы и свернули сигареты. Жирные дамы с глазами, скучающими и мудрыми, как глаза свиней, ехали по улицам города в пыхтящих автомобилях к отелю «Дель Монте», где их ждали чай и джин с содовой. На улице Альварадо Гуго Мачадо, портной, повесил на дверь своей мастерской записку: «Буду через пять минут» и ушел домой, чтобы больше в этот день не возвращаться.
Пусть он умен, — говорил я про себя, — но, помилуйте, нельзя же быть таким самоуверенным!
Пессимист видит трудности при каждой возможности; оптимист в каждой трудности видит возможности.
/Уинстон Черчилль/
— Сами понимаете: вы не девочка, да и я давно не юноша бледный со взором горящим. Полагайте наш брак частью контракта, выполнением взаимных обязательств…
— В марухи зовешь, фараон? — спросила ты.
— Зову, — очень серьезно ответил князь, доставая портсигар.
И ты не стала отказываться.
От тонкой, дамской пахитоски, невесть как обнаружившейся в серебряных недрах.
Впрочем, как и от всего остального.
- Как ты думаешь, какова статистическая вероятность выигрыша в лотерее?
Он покачать головой.
- Вот и я не знаю, - признаюсь я. - Но я однажды читала, что у тебя больше шансов попасть под удар молнии или перенести нападение акулы или когда-нибудь стать президентом.
Так стал единственным православным архимандритом, который еще и языческий бог.
Надо же, какое у моего мужа богатое воображение. Сколько интересных мыслей и идей бродит в его голове, а я ничего и не подозревала. Оказывается, он вполне способен объяснить и необъяснимое, а также испоганить самые обычные вещи.
Но три минуты назад Сильвия успела заметить, что мать ее высматривала; и на более позднем этапе жизни, когда никого особо не будут волновать её уходы и приходы, она не раз вспомнит прямую несгибаемую фигуру матери, стоящую лицом к солнцу и в его слепящих лучах выглядывающую свое чадо; эта картина будет внезапно возникать в ее воображении, наполняя сердце тоской по утраченному счастью, которое она в свое время, когда оно у нее было, должным образом не ценила.
Ярослав оказался джигитом в худшем значении этого благородного слова. На очередном скоростном вираже по серпантину, я закрыла глаза и судорожно стала вспоминать бабушкины молитвы. Ярик что-то там бубнил про красоты Кавказа, а мое бойкое воображение уже рисовало как мы на очередном повороте вылетаем в пропасть