"У каждого человека бывает что-то большое в жизни. Настоящее, искреннее и значительное".
Никогда не выпадает вторая оказия создать первое впечатление.
— Он пьёт только тогда, когда чувствует себя подавленным, — возразил Моркоу.
— А почему он чувствует себя подавленным?
— Иногда потому, что не выпил.
Беньи с детства был не из тех, кто натягивает одеяло на голову, боясь привидений и чудовищ. Беньи распахивал двери и переворачивал матрасы, чтобы чудовища показались и сожрали его, раз уж собрались.
Нас губит именно то, что мы любим.
Знаешь, как одному дома скучно?
Какой же ты всё-таки бессердечный. Наверное, у тебя на работе есть второй кот, да?
- Они забрали мой сажальный камень, - гневно объявил мистер О'Тул, со злобным и коварным намерением обречь меня на пешее хождение.
- Пешее? - переспросил Максвелл.
- Вы, как я вижу, лишь слабо постигаете смысл случившегося. Мой сажальный камень, на который я должен взобраться, чтобы сесть на спину Доббина. Без сажального камня верховой езде приходит конец, и я обречен ходить пешком с большими страданиями и одышкой.
- Ах, вот что! - сказал Максвелл. - Как вы совершенно справедливо заметили, сперва я не постиг смысла случившегося.
- Эти подлые тролли! - мистер О'Тул в ярости заскрежетал зубами. - Ни перед чем не останавливаются, негодяи! Сначала сажальный камень, а потом и замок - кусочек за кусочком, камушек за камушком, пока не останется ничего, кроме голой скалы, на которой он некогда высился. При подобных обстоятельствах необходимо со стремительной решимостью подавить зародыш их намерений.
Настоящий дом находится там, где стоят твои книги.
Легко решиться на перемены в жизни. Гораздо труднее это сделать.
Мне нравится садиться в мою маленькую машину, зная, что впереди два часа дорог, бескрайнего серого неба и мечтаний.
Культура - прежде всего умение ориентироваться. Ведь светлой головушкой считают не того человека, который прочел ту или иную книгу, а того, кто ориентируется в них как в системе - то есть понимает, что книги складываются в некую систему, и может определить место каждого элемента по отношению к другим. Внутреннее содержание книги играет здесь менее важную роль, чем то, как она воспринимается снаружи, иными словами, внутреннее содержание книги и есть то, что вокруг нее: самое важное в книге - это ее соседи по книжной полке.
На человека, которого по виду никак нельзя назвать слабым или болезненным, нравственное страдание подчас действует необычайно сильно. Оно зловредней телесного нездоровья, потому что не облегчается ни морфием, ни спинномозговой блокадой, ни радикальной хирургией. Если уж попался, жди, когда оно тебя прикончит, — раньше не высвободишься. Грубая реальность такого страдания не сравнима ни с чем.
Вполне вероятно, что ты, целый и цельный, никогда не сделаешь того, что должен, и, чтобы талант твой развился во всей полноте, для начала нужно отречься от части себя.
Этот мир - всего лишь бисеринка на расшитом ковре космоса.
Дама — она и в аду дама.
— О, я ни за что бы не подумал, что с вами может быть так весело. В этом жутком нищенском баре вы были так враждебно настроены.
— Существо мое многогранно.
И тут ни с того ни с сего, вообще без всякой связи с происходящим, я вдруг подумал, что ведь и я тоже могу написать роман. Я отлично помню, что я почувствовал в этот момент. Будто что-то мягко спустилось ко мне с небес, и я осторожно принял это обеими руками.
Если от человека ничего не ждешь, то он не способен разочаровать тебя.
Обращаясь к Барту,можно было часами обсуждать гамбургеры,последнюю модель "ситроена",Джеймса Бонда-в таком подходе к анализу гораздо больше игры,но он отчасти и определяет семиологию:это дисциплина,в которой принципы литературной критики применяются к предметам,не имеющим отношение к литературе.
Наш мозг работает удивительным образом, и у нас нет контроля над тем, как он решит принять реальность.
Я ненавижу одиночество, но слишком большая близость меня страшит. Суть моей жизни – тайная беседа с самим собой, и превратить ее в диалог было бы равносильно самоубийству. Мне нужно общество, но такое, какое поставляет пивная или кафе. Я никогда не мечтал об общении душ. И себе-то самому говорить правду достаточно трудно.
Этот мир, уверяю вас, всего лишь огромное предприятие по уходу из этого мира.
Хватать было не за что. Ниже шеи у нее была только шея!
And she stood looking thoughtfully at me still, till she had to sit down as we passed under the middle one of the row of little pointed arches of the oldest bridge across the Thames.
«А если… если он не справится? То тогда все закончится? Может, стоило выбрать не такое сложное желание?» – засомневалась я в какой-то момент.
Пришлось брать себя в руки и напоминать, что я, Глория Честер, не безвольная игрушка и не вещь, которую можно с легкостью принудить сделать что-то по своему желанию. У меня имелись собственное мнение, а также принципы и чувства. И топтаться по ним какому-то дракону я не позволю.
«И если Аксель Дрим не сможет выполнить первое желание, то… сам виноват. Вот так вот!»