Цитаты
280136
Проворочавшись в своей кроватке до утра, я пришла к выводу, что в моей педагогической системе есть серьезный просчет. Я же им только технику взлета показываю. Но они-то не дураки! В квартире ведь потолок, много не полетаешь, чего же разгоняться? Чтобы они поняли, как это здорово, когда крылья опираются только на воздух, когда свободно кружишь в небе, поворачиваешь куда хочешь – хоть вверх, хоть вниз, – и всё небо принадлежит только тебе, нужно… небо. Я знаю, о чем говорю – мне столько раз снилось, как я летаю.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
– Ах, ты! Откуда это тля завелась? Всё денежное дерево вон съела, проклятая!
Пока я раздумывала, сознаваться или нет, кто на самом деле съел «денежное дерево», Бабушка решительно схватила один горшок и поволокла в ванную, где, включив душ на полную мощность, стала безжалостно смывать и топить бедных малюток. И сколько я не вопила в отчаянье, прося не убивать букашек, всё было напрасно!
– Тля – это паразит! Она поедает листья! Растения погибнут!
Озадачившись вопросом, кто такой паразит и являюсь ли им я, раз поедаю листья, я упустила момент, когда Бабушка взялась за второй горшок.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
– Редкий случай! – провозгласила раздраженная МарьСтепанна, пропуская нас, заходя и захлопывая дверь. – Ну, Леночка еще понятно, она всегда девочка послушная. Но ты-то, Маша, ты! Остаться в стороне от такого приключения! Как это ты умудрилась?
– Мне нечего было делать! – ответила я. – Кого-то принес аист, а кого-то нашли в капусте. А меня-то Бог создал…
– Час от часу не легче! – буквально возопила МарьСтепанна.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
Он сидел на тропинке и… улыбался. Вы думаете, собаки не умеют улыбаться? Это вы просто ничего не знаете о собаках. Или мало с ними общались. Или вы просто излишне взрослый человек.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
Было слышно на весь подъезд, как тетя Аня, Наташина мама, отчаянно ругается с диспетчером: лифт всё еще стоял.
На четвертом, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, Бабушка сказала:
– Стоп. Думаю, нам надо снять пальто совсем. Хотя это лишний груз, но так невозможно…
Теперь мы сперва относили свои пальто и шубу, а затем перетаскивали сумки. Из лифта по-прежнему доносились скандальные вопли – Наташина мама жаловалась, что ей становится плохо с сердцем.
На седьмом Бабушка села на ступеньку и четко сказала:
– Всё. Я так больше жить не могу.
Она потом много раз так говорила. И всё равно жила. Потому что получалось жить не так, как хотелось, а… как получалось.
История детства девочки Маши, родившейся в России на стыке 80—90-х годов ХХ века, – это собирательный образ тех, чей «нежный возраст» пришелся на «лихие 90-е». Маленькая Маша – это «чистый лист» сознания. И на нем весьма непростая жизнь взрослых пишет свои «письмена», формируя Машины представления о Жизни, Времени, Стране, Истории, Любви, Боге.
Впрочем, почему невезение? Неизвестно ещё, как повернутся обстоятельства. Помню, бабуля моя мне говорила: никогда, Шурочка, не делай скоропалительных выводов. То, что сейчас кажется глубокой пропастью, через мгновение может оказаться единственно верной дорогой на вершину.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
Зимин сидел за своим столом. Перед ним стояла тарелка, в тарелке – блюдце, на блюдце – чашка, в чашке – яйцо, а в яйце – игла... Я моргнула. Наваждение исчезло.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
– Мы идём кутить! – заговорщическим шёпотом произнесла Тоня. – С Марией Семёновной! У нас праздник! – Какой праздник? – удивилась я. – День саке! Так что мы идём пить саке и сплетничать о самураях!
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
Эта тишина, казалось, проникала в меня, впитывалась в кожу, заползала в уши и нос, и через несколько осторожных шагов мне показалось, что я пропала. Я, Шурка Ковалёва, со смешным вздёрнутым кверху носом и очками со сломанной дужкой, вдруг исчезла. Совсем. Это было необъяснимое ощущение, очень тонкое и немного жуткое. Как будто какое-то чужое пространство незаметно зашло в меня и стало мной.
– Я – это я или не я? – незнакомым голосом спросила я. – Если не я, то где я? А если я, то что со мной происходит?
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
– Вообще-то я другое дело имел ввиду, – понизил голос Серебряков и чуть подался вперёд.
– Какое? – испугалась я.
– А вы не понимаете? – ещё более интимным шёпотом произнёс он.
Я помотала головой и осторожно отодвинулась назад. Сердечко моё забилось быстрее.
– Ай-яй-яй, а с виду такая умная женщина, – поцокал он укоризненно языком.
– Я прикидывалась, – сдавленно призналась я. Моя спина упёрлась в спинку кресла, когда-то казавшуюся мне очень мягкой, а подмышками стало мокро. – На самом деле я натуральная блондинка.
– Вы натуральная трусиха! – усмехнулся Серебряков и отодвинулся назад.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
– Ты просто Вовика не знаешь, Мариш, – хмыкнула Ксенька, – иначе оптимизма твоего поубавилось бы. Странно ещё, что так долго у нас Тамарка продержалась, видно, вся Вселенная помогала ей в этом. – Что целая Вселенная перед одним Вованом – тьфу! – плюнула на мой стол Зинаида.
Поменяв место работы и превратившись из тихой сотрудницы музыкальной библиотеки в незаменимого работника редакции журнала, Шурка Ковалёва круто изменила свою жизнь. Мирные, спокойные вечера, проведённые вдвоём с любимой собакой, ушли прочь, жизнь наполнилась приключениями, детективными расследованиями, мистикой и любовью. Но самое главное, в её жизни появился он – Дом, с которым, как оказалось, тесно связана Шуркина судьба… Это первая книга из серии «Арбузов и арбузовцы».
Как только ты даёшь кому-нибудь возможность ранить себя, он очень скоро начинает этим пользоваться.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
— Я хочу тебя, — откровенно признался он. — И это больно. Джой оглянулась через плечо, соображая, правильно ли она расслышала. — Что? — Ты слышала.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
— Я тоже скучаю, Грей. — Да? И еще вот что. — Что? — Увидимся сегодня в моем сне, — медленно и хрипло произнес он.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
— За что? — пробормотала она про себя. — Зачем ты это делаешь?
— Прошлой ночью…
— О, пожалуйста. — Боже, с нее довольно его сожалений. — Ты вообще в курсе, что мы живем в двадцать первом веке? Я имею в виду, что у нас есть электричество, автомобили, Интернет…
— Джой, послушай меня…
— Что мы пережили нечто под названием сексуальная революция…
— Да будь она проклята…
— После которой — если ты не знаешь — секс перестал быть чем-то особенно важным. Так что, если ты подцепил девственницу…
Теперь он действительно выругался. Громоподобно, четырехэтажным.
— …ты не обязан делать глупости. К примеру, предлагать мне выйти за тебя.
— Ты закончила?
Джой вскинула голову. Уставилась на него.
— На самом деле я только начала.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
— Грей!
Он поднял голову. В его прикрытых глазах возникло сомнение.
— Я не слишком тороплюсь?
— Я люблю тебя, — выдохнула Джой.
— Что? — Его глаза распахнулись от неожиданности.
Джой поморщилась. О нет. Кажется, не надо было этого говорить.
Взглянув на Грея, она поняла, что не только ее это огорчило. Боже! Еще чуть-чуть, и его лицо можно снимать в Голливуде как маску ужаса.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
— Позволь мне дать тебе маленький совет, Джой, — сказал он. — Подумай хорошенько, прежде чем пытаться привлечь мое внимание. Я не тот хороший парень, которого можно дразнить безнаказанно.
Джой едва не уронила свой бокал, когда он, взяв бурбон, тут же резко поставил его назад.
Она сделала глубокий вдох.
— А что, если я не дразню? — спросила Джой.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
Тем не менее человек, рискнувший сунуться между ними, заслуживал мести. Все, чего хотелось Грею, это перекинуть Джой через плечо и унести ее как можно дальше от этого ублюдка. Например, в Канаду. Или на Аляску.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
Забравшись в катер следом за ней, Грей запустил двигатель. Мощный рев наполнил помещение, затем сменился ритмичным, почти сексуальным пыхтением. Господи, да он по-настоящему запал на нее. Грей водил этот катер уже много лет и никогда не находил в нем ничего эротичного.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
Она была такая молодая. Ну, может, не совсем юная, но такая чистая. Такая невинная. Такая бесхитростная. В ней была та свежесть, которая заставляла его чувствовать себя так, словно он должен вымыть руки, прежде чем позволит себе дотронуться до нее.
Черт! Из-за этой ее невинности он чувствовал себя старым и грязным. Грязным после всего, что он делал. Старым, потому что не мог предложить ничего, кроме своего цинизма и непомерных амбиций.
Богатый, влиятельный, красивый политический советник Грей Беннет из тех, кого называют игроками. Он знает, как заставить женщину потерять голову, и может подарить ей ночь безумной страсти. Но лишь одну. Устойчивые отношения не входят в его планы… По иронии судьбы именно его выбрала в герои своих романтических фантазий молоденькая неискушенная провинциалка Джой. Возможно, потому, что в ее тихом городке у озера, куда Грей приезжает каждое лето в дом своего отца, нет никого, кто был бы так...
По-настоящему зима начиналась только тогда, когда бабушка доставала зимнюю одежду. Зимняя одежда состояла из шубы, шапки, валенок, рейтуз и варежек на резинке. Шубы и шапки, а по возможности и всё остальное, передавались из поколения в поколение - я донашивала заботливо запасенные тетушкой ещё двенадцать лет назад шубы и шапки старшей сестры. Мелкий, в свою очередь, наследовал их после меня. Когда по утрам у него было плохое настроение, он заявлял, что не будет "поддевать девчачьи колготы" и в садик не пойдет. Но все, включая его самого, знали, что этот бунт - искусство ради искусства. Обычно всё заканчивалось, когда дедушка говорил Мелкому, что настоящий мужчина встречает удары судьбы с открытым забралом, даже если эти удары столь ужасны, как необходимость надеть зелёные штопаные колготы.
УДК 821.161.1 ББК 84.4 Д44 Проект Дениса Веселова Димке Д. Зимняя и летняя форма надежды. Рассказы / вступ. ст. Е. Боярских. — М.: ЗАО Фирма «Бертельсманн Медиа Москау АО», 2014. — 128 с. — (Серия «Звезды русской прозы», ISBN 978-5-88353-561-0). ISBN 978-5-88353-575-7 Нежный детский юмор, мудрая ирония и память, сплавленная с любовью, — вот формула прозы Дарьи Димке. Преображая и возвращая себе и нам свое детство, она предлагает читателю редкие по свободе и силе повествования...
- Бабушка, - спросила я, - есть средство, которое помогает от всего?
Точнее сформулировать я не могла. Бабушка подошла ко мне, и я уткнулась ей в руку. Рука была мягкая, посыпанная мукой, и пахла корицей и валерьянкой.
- Есть, - сказала бабушка. - Чай с мятой и мёдом. Ну и немного поспать. Я - старая, и я врач, так что я точно знаю.
УДК 821.161.1 ББК 84.4 Д44 Проект Дениса Веселова Димке Д. Зимняя и летняя форма надежды. Рассказы / вступ. ст. Е. Боярских. — М.: ЗАО Фирма «Бертельсманн Медиа Москау АО», 2014. — 128 с. — (Серия «Звезды русской прозы», ISBN 978-5-88353-561-0). ISBN 978-5-88353-575-7 Нежный детский юмор, мудрая ирония и память, сплавленная с любовью, — вот формула прозы Дарьи Димке. Преображая и возвращая себе и нам свое детство, она предлагает читателю редкие по свободе и силе повествования...
admin
добавил цитату
из книги
«Паразиты»
5 лет назад
Чтобы снова стать самим собой, нужно уметь сопротивляться, но теперь этому не учат.
admin
добавил цитату
из книги
«Паразиты»
5 лет назад
Заканчивая последнюю главу романа, я размышлял о значении слова «надежда». Раньше мне не приходилось задумываться над подобными вещами.
В современной Японии принято считать, что само понятие «надежда» – явление отмирающее. Надеяться можно, только если ты попал в трудное положение и тебе хочется верить, что завтра будет лучше, чем вчера. Ожидание, вера в лучшие времена присущи всем заключенным, узникам лагерей и вообще любому угнетенному человеку. Этот вопрос никогда не стоит перед представителями правящих классов или диктаторами. Больше всех надеются дети, ибо живут будущим.
Проблема нынешнего японского общества заключается в том, что оно не принимает реальность такой, какая она есть на самом деле. А для государства, которое не может адекватно оценивать свое настоящее, нет и будущего.
Иными словами, на наших глазах заканчивается целый исторический период, когда надежда на лучшее была краеугольным камнем общественного сознания. Отказываясь от этого понятия, общество теряет свою защитную функцию. Надежда становится личной проблемой каждого человека. Мы погрязли во лжи и заменяем веру риторикой.
Возможно, тот, кто сознательно отрекается от мира, в действительности стремится избавиться от этой лжи.
Рю Мураками
admin
добавил цитату
из книги
«Паразиты»
5 лет назад
Сеть прежде всего губит людей рисковых, неспособных к самосовершенствованию. Заболев, такой человек уже никогда не выздоровеет, если не прекратит пользоваться Интернетом.