Пьетро, посмотри вниз. Видишь, сколько там людей болело за вас? Посмотри и помни, ты попал в десятку, опередив всех тех, кто внизу. Ты победил сотню, а уступил лишь девяти. Причем каким девяти! Тебе есть чем гордиться.
Голова же моей женушки была забита чем угодно, только не тем, о чем думают обычные новобрачные.
Тем интересней предстоящая Игра! Глория бросает мне вызов, и посмотрим, что победит: ее чопорность или горячая кровь. Будь на моем месте Рэй, он бы уже держал пари о сроке сдачи этой крепости. Но я не он! Спешить не буду. Истинные драконы умеют ценить процесс иногда больше результата.
хорошая экономка зачастую в доме решает больше, чем хозяйка
В кровати было тепло, но из-за нервов я крутилась там, как клубок в лапках у котенка. Мне казалось, что я даже чувствую коготочки, впивающиеся в меня.
Я хочу, что бы ты жил каждым днем и делал настоящие дела. Не позволяй судьбе вести себя за руку, сам руководи ею.
Добивающий удар лучше встретить прежде, чем ты успеешь увериться, что тебе сохранят жизнь.
Цена есть у всего. Без исключения. Большая сила — большая власть. Большая власть — большое искушение злоупотребления ею.
Свадебные колокола. Конец любой сказки.
Вся жизнь — дорога. Череда решений, череда поступков, череда ошибок и истин, осечек и прямых попаданий.
Вся жизнь — развилки. Череда шагов между ложью и правдой, злом и добром, злом большим и меньшим. Между правильным и неправильным, когда правил не существует — лишь относительность.
Вся жизнь — выбор.
как это странно… то, что родители всегда знают, что для нас лучше? Все они когда-то тоже были детьми и тоже страдали оттого, что с их желаниями никто не считается. Но потом они вырастают и забывают об этом, чтобы снова и снова, раз за разом замыкать проклятый круг.
— Гуманизм — это прекрасно. Но мне чужд как гуманизм, призывающий прощать всех и всё, так и избирательный, делящий людей на разные сорта, чтобы представители одного имели право убивать, а другого — лишь быть бесправными жертвами, — произнесла я со всей мягкостью, на какую в тот момент была способна. — Есть вещи, которые нельзя простить. Если человек совершил одну из них, он более не человек, но животное… бешеное животное, которое нужно усыпить.
Все женщины, в конце концов, не столь различны меж собой. Изнеженные создания, в которых лживость заложена самой природой, ради удобств и роскоши способные смириться с кем и чем угодно, а ради денег и красивых побрякушек — выйти за того, кого вы готовы в лучшем случае терпеть. — Пренебрежение, зазвучавшее в его словах, ошеломило меня в той же степени, что и задело. — Если поначалу вы и попробуете бунтовать, через год-другой уже смиритесь. Следом заведёте себе любовника, который будет вам милее законного супруга. Вы достаточно умны, чтобы стать образцовой женой-изменщицей, которая не позволит никому вытащить на свет скелеты из своих шкафов, а ваш лорд Томас выглядит таким наивным и таким влюблённым, что обманывать его вам не составит труда.
Порой приятно услышать из чужих уст нечто хорошо тебе известное. Особенно если это нечто, близкое тебе самому. Вносит некое разнообразие в привычное одиночество.
Почему? Почему я всю жизнь должна играть по дурацким правилам тех, для кого я — не личность, а лишь ходячая утроба для чьих-то будущих детей, почему каждую минуту должна думать о мнении и желаниях людей, для которых мои собственные желания — пустой звук?
жизнь ничего не стоит, если из неё исчезает всё, ради чего стоит жить.
Тут вся штука в том, твой человек или нет. И если он твой… неважно кто, друг или возлюбленный, но главное — твой… зачем тогда тянуть время? Из соображений «так правильно»? [...] Любые отношения могут закончиться, и закончиться плохо. Это каждый раз — пропасть, на дне которой — мрак и неизвестность. И даже если ты раз неудачно упал один раз, не нужно бояться нового падения. Нужно делать шаг и верить, что тебя подхватят. А лучше — что в полёте обретёшь крылья.
Странная штука эта эмпатия — эмоции эмоциями, но мозги у людей, казалось бы, всё равно должны были работать. Неужели сильные чувства могут настолько затмевать разум?
Мы так часто проходим мимо незнакомцев, которые нуждаются в помощи, просто потому, что не хотим лезть не в своё дело. Или не хотим, чтобы их проблемы стали нашими проблемами.
– А где отец?
- Скоро спустится. Это в его духе…
- Опаздывать?
- Выебываться.
Люба, Люба, не тот пот должен проливаться в твоем кабинете, ох, не тот…
— Что ж ты мне не сказала, что плюшки будут? – запричитал Родион. – Я бы заранее радовался!
У нее был верный способ борьбы с разного рода житейскими неприятностями. Она звонила мужу, и неприятности сами собой куда-то девались.
…Так жалко мальчишку! И саму себя, разумеется, тоже жалко – ей неинтересно «правильно» его воспитывать, а хочется вместе с ним узнавать мир. Он видел многое не так, как привыкла видеть Тонечка, и ей это было интересно.
…В разного рода передрягах у Тонечки всегда был один и тот же план действий. Она звонила мужу, тот говорил, что следует сделать, и дальше все как-то решалось.
Словно само собой.
- И ты о возвращении забудь. Если остались личные вещи — закопай.
- Обязательно озадачу Кристофера. Пусть копает. Ему тренироваться нужно, — не без злорадства объявила я, представляя холеного лорда, закапывающего мой внедорожник.