То, что смогли придумать ученые одной воюющей страны, могут придумать и ученые другой придумать и сохранить в тайне. Так еще в 1939-1940 годах началась гонка ядерных вооружений. Ответственные люди, испытывавшие обоснованный и понятный страх перед опасным врагом, видели зловеще искаженное отражение своих собственных идей.…
— Если кому-то мерещатся мертвецы, значит в деле замешан дьявол. Мне не нужны бесовские происки в собственном доме. У меня больше нет дочери.
-Ах,какое блаженство!Почему-то начинаешь все это ценить,только когда сознаешь,что это ненадолго!
Я ненавидела внимание. В пятую годовщину, уже в состоянии сама за себя решать, я отказалась участвовать в этом цирке. В десятилетний юбилей не осталось сомнений, что мать выставляла меня как товар.
Пожалуй, битва с домочадцами, желающими тебе только добра, — это одно из самых нелегких сражений. Решимости обидеть и настоять на своем не хватает, так и тянет уступить, несмотря на то, что он точно знает: потом будет жалеть.
«Легче страдать не одной, а с другими?»
Нет, легче, когда страдают только другие, но, к сожалению, так случается крайне редко.
Но я никогда не была толстой, я была нормальной. Это он не вышел ростом и шириной плеч, а отыгрывался на мне.
Безразличие. Давно приевшееся чувство внезапно отступило, пропуская в засохшую душу тяжелые капли тревоги и сострадания.
Having a heart is terrible, but you need one anyway.
Памяти предков надо быть достойным. Памяти потомков тоже надо быть достойным.
И надо быть человеком. Куда бы ни занесла тебя жизнь, какие бы вензеля она ни выписывала, надо оставаться человеком. Иногда даже вопреки своим желаниям.
...Александр правда ее любил. Насколько мог.
И именно поэтому сорвался. Решил, если не ему – то никому. Любовь? Да любовь ли это? Или просто желание загрести все себе, – и побольше, побольше? Любовь самоотверженна и готова отдать все. А вот такое чувство – захапать, застолбить свое место – пусть им занимаются поэты. Пишут о муках ревности, о неразделенном чувстве собственника, о трагедии утраты… Лиля точно знала, что к любви оно не относится.
В любом случае жизнь движется своим чередом. Поживем – узнаем, а если доживем – то и увидим…
Бывают в жизни моменты, когда надо гордо не просить. Ибо сами предложат и сами все дадут. А бывают моменты, когда просить надо. Даже обязательно. Иначе дадут вовсе не то, что надо или что вам хочется. Запросто.
...там, где дело касается славы, власти, денег, меркнут любые чувства. Не у всех, нет. Но...
Война – это не кто кого перебьет, а кто кого передумает. А потому во главе угла оперативная информация, донесения, их сортировка и прочее.
Мужчина и женщина смотрели друг на друга.
Между ними не проскакивала искра безумной страсти. Они не бросались друг другу в объятия. Но это было тихое понимание, которого иногда не достигают и за десять лет брака.
Самому сильному мужчине нужно место, где можно отдохнуть.
Самой сильной женщине нужно знание того, что она не одна. Что за ее спиной есть кто-то сильнее.
Это непередаваемое ощущение – знать, что ты кому-то нужен, что тебя принимают таким, какой ты есть, любят и ждут. Именно таким – и всегда. Что бы ни случилось.
Вот оно – то, о чем ее тоже предупреждали. Можешь быть какой угодно, но не показывай своей слабости. Именно в слабое место и ударят. Именно в него…
Больно? Нет. Просто противно.
Это не красило графиню, но не ударить она не смогла. Обиженная женщина вообще благородством души не отличается.
— Предателям удачи не видать, – произнесла Лиля одними губами, почти неслышно, но четко и ясно.
— Лия, я не могу больше молчать, мои чувства требуют, чтобы вы о них узнали, – срывающимся голосом проговорил он.
«Вот уж удивил!» Я что, похожа на слепую или недоразвитую? По–моему, даже самая тупоголовая догадается, что мужчина к ней неравнодушен, если он: а) безоговорочно верит всей той бредятине, которую она рассказывает; б) бухается при каждом удобном случае на колени и целует ей руки; в) не сводит с нее влюбленного взгляда; г) идет на все, чтобы помочь предмету своего обожания, даже если это включает в себя невольную помощь злейшему врагу; д) и, наконец, собрался просить ее руки (о чем было заявлено во всеуслышание).
Я возразила, что по факту я всё равно работаю лучше, а всякие Лондоны и MBA для текстовика не важны. А потом храбро попросила повысить мне зарплату. На парочку хрустящих красных бумажек с Хабаровском, больше не нужно. Лев Юрьевич снисходительно улыбнулся в ответ и сказал, что я девочка и меня должен содержать муж, разговор окончен.
Этот мир не баба-френдли.
«Скромность украшает девушку, если других украшений не предусмотрено».
Но как это скучно, если честно, устраивать истерику, когда нет зрителей.
Имя имеет над человеком непреодолимую власть. Его звучание — самая сладкая музыка, которую человек различит в любом гаме и грохоте, пусть даже и сделает вид, что пропустил окрик мимо ушей. Нужно только иметь силу, даже не обязательно магическую, и смелость, чтобы воспользоваться этой властью.
— Когда отцу было действительно за что–то стыдно, он говорил, что это его долг. А теперь так говорю уже я. — Император сухо рассмеялся.