No one ever suspects a soldier of taking a serious interest in the war.
хоть и сволочь, но своя сволочь, родная. Привыкла я уже к нему.
Лучше пусть обидится на меня и уйдет. Не готова я к отношениям с такой крупной птицей. Как говорила моя бабуля, беркут любит воробья, пока обедает. И вообще, моя свобода – мое богатство, а до своего богатства я очень жадная.
До чего все на свете относительно, хоть какую мерзость можно объяснить и возвеличить.
Тебе действительно интересно? Снова захотелось испытать поцелуй мага пустоты?
Я замерла, дыхание сбилось. От неожиданности, а вовсе не из-за близости Рэйлана! Потому что я зла на него и не собираюсь поддаваться на провокационные вопросы.
– Зачем? Я уже знаю, как это происходит. Но, как сказал Аттар, мне просто не суждено оценить всю прелесть ваших поцелуев.
– А может быть, как раз ты и сможешь? – спросил Рэйлан совсем тихо. Скользнул рукой по щеке, запустил в распущенные волосы, слегка отводя их за ухо. Приблизился настолько, что горячее дыхание коснулось моих губ.
Ах этот! Это был украинец. Они сцепились с одним типом из Гдингена. Сперва сидели за одним столом все равно как братья. А потом который из Гдингена сказал украинцу: русский. Украинец этого стерпеть не мог, его как хочешь назови, только чтоб не русский.
Вот я был один, у меня была моя вселенная, возможно, красивая, правильная, интересная; но я создал семью – и Бог дал мне вторую вселенную. У меня появился стереоскопический взгляд, я столько узнал… Через любимого человека мне открылся мир – это же великая драгоценность! И это зрение все время расширяется и углубляется: что-то было сразу открыто любящему взору, а прошло десять лет – и открылось значительно больше.
Все было слишком зыбко, и в глубине души я понимала, что у этой истории не будет счастливого финала. Он был невозможен. И только тоненький голосок надежды шептал: "Невозможного не существует".
Каждому сословию назначалось выполнять собственную задачу на благо всего людского сообщества: священникам надлежало молиться за всех, рыцарям — всех защищать, а простолюдинам — трудиться, обеспечивая всех пропитанием.
Пока ты не посмотришь в глаза своему страху, тебя не существует. Ты просто болтаешься по жизни. Если ты сумеешь выбраться из тьмы отчаяния, ты чего-то стоишь
Какое будущее может быть у отношений на расстоянии? Самолеты-аэропорты, время, ускользающее сквозь пальцы песком, горячие встречи, неловкие улыбки сквозь слезы при прощании. Я полюблю и возненавижу аэропорты, они станут моими спасителями и мучителями одновременно. Каждый раз при расстовании мы будем оставлять там частички своих сердец - до тех пор, пока не изорвем из на лоскуты. Как долго мы так протянем?
-Когда же ты родилась? -Сколько я себя помню, я была всегда, -немного подумав, ответила Момо.
Уош нажал несколько кнопок, затем взялся за штурвал и резко повернул "Серенити". Двигатель набирал обороты, и пластмассовые динозавры на приборной панели дрожали и ревели, словно живые.
Мэл смотрел на игрушки и старался не думать о том, что они собой символизируют.
Вымирание.
Тот, кто не испытывает страха, умирает первым
«Странная штука – любовь.
Она нападает внезапно, и вот уже человек, которого ты совсем недавно едва знал, становится центром твоей вселенной. В нём важно всё: взгляд, поворот головы, каждый жест, каждая чёрточка.
Снаряд - дурак: он не разбирает, штрафной ты или нет
Есть в искусстве такие вещи, о которых словами сказать нельзя. Я думаю, что есть такие же вещи и в религии. Вот почему и об искусстве, и о религии можно говорить много, но договорить до конца невозможно. Доходишь до какой-то черты – я предпочитаю сказать: до какого-то забора, и хотя знаешь, что за этим забором лежат еще необъятные пространства, что есть на этих пространствах, объяснить нет возможности. Не хватает человеческих слов. Это переходит в область невыразимого чувства.
- Проигравшие вечно жалуются, а победители... ну, у победителей есть дела поважнее.
- Мелани, - донёсся напряжённый голос Эриха до меня, - знаешь, а ты очень умная, когда пьяная.
Мужчина – примитивный организм. Одноклеточный. Его кормят и показывают красивую часть тела – он радуется. Нет еды и попы – он грустит.
... на место памяти приходит история
Навязчивые мысли грызут так же упорно, как неизлечимые болезни. Внедрившись однажды в душу, они пожирают ее, не дают ни о чем думать.
Если бы было возможно изменить события нашей юности, то я не стояла бы здесь с телефонной трубкой в руке и не слушала бы его голос впервые за восемь лет.
— А теперь, Гарри, выйдем в ночь и пустимся в погоню за коварной обольстительницей, имя которой — приключение!
Фиктивный брак… Алекс смутно представлял, что его ждет, но вбитые с малолетства принципы заставили вдруг очень четко осознать: женившись на Лизе, он не только получит право завладеть дедовым наследством. Он отныне будет иметь самое прямое отношение ко всем Кулагиным – и к живым, и к мертвым, и к тем, кто куда-то там уехал. А семейство это, признаться, нравилось ему все меньше и меньше.