Когда ты главный, тебе приходится думать и надо быть мудрым, в этом вся беда. То и дело надо принимать быстрые решения. И тут поневоле будешь думать, потому что мысли - вещь ценная, от них много проку.
- За это время мы разыскали двух индивидов, очень похожих на вас лицом и статью. Как вы думаете, что с ними стало, когда обнаружилось, что сходство только внешнее?
– Вы принесли им извинения за беспокойство? – предположил Бельзедор.
– Да, разумеется. А потом казнили.
– За что?
– За обманутые надежды.
Чем больше шкаф, тем громче грохот после его падения.
"...никто не будет тебя любить, если ты сам себя не любишь."
– Глубоко под нами осетры идут на нерест против течения. Их тысячи. Прислушайся к воде. Слышишь их разговоры? – Но, Ваня, рыбы не умеют говорить! – Еще как умеют. Они рассказывают друг другу о морских приключениях, иначе им было бы ой как скучно долго плыть на запад. Послушай хорошенько.
Говорила я тебе, Стиви, – ничто так не напоминает мужчинам о хороших манерах, как пуля в ноге!
Дед часто повторял, что каким бы плохим ни был родственник, а кровь – не вода и проходить мимо его беды – сгущать тучи над своей головой.
Ох уж эта мужская мудрость! Не что иное, как слепая вера в то, что удобно мужчине услышать. Или очень хочется услышать.
— Знаешь, если ты оборотень, то очень неуклюжий. Если кот… Да какой ты кот?! Бегемот с кисточками!
Мне нужна любовь… да такая, чтобы страсти в клочья, чтобы жизнь на нее положить… Хотя кому это в наше время нужно? Мужчинам уж точно не требуется. Их мечта – женщина с кнопкой. Нажал на кнопку – пришла, нажал еще раз – ушла…
Стефан у меня умница, вокруг него не надо прыгать на задних лапках. Можно не выделывать сложные па-де-де в танце "убеди мужчину, не оттоптав его эго", а просто договориться. Словами через рот, да-да.
все подчеркивали, что в жизни они всегда придавали важное значение нравственности, ища чжен-си, высшую правду, ведущую к совершенству! А что в поисках ее они случайно забрели на склад обмундирования в Иннокентьевской, в этом есть нечто роковое
Все-таки время — хреновый доктор. Липовый. Оно способно состарить, покрыть морщинами лицо. Но против моего наваждения оно бессильно.
Когда любишь сразу двоих, страдать будешь в любом случае, с кем бы ты в итоге ни остался
«Ревновать — значит отказывать другому в доверии. Если совсем не ревнуешь, значит, ты не очень влюблён».
Я поняла, что хорошие люди могут совершать дурные поступки».
Настоящее творчество делает одиноким и требует от нас, чтоб мы в чем-то лишали себя житейских удовольствий.
Перед каждым в жизни рано или поздно встает выбор: предать других – или себя. И вспоминается все то, чему учили родители и пращуры - не обижай малого да слабого, не страшись лихой беды, не опускай головы перед богатством, не смиряйся власти злодея. На том свете предки и боги по голове за подобное не погладят.
"Человека не понимают". Его надо понять, чтобы увидеть, как много невидимого.
«На Шетландах почти нет тайн. Есть лишь не произнесённые вслух факты».
«Тьма, которая прячется в свете. Пустота, которая носит маску материи».
Счастье детей в том, что они все быстро забывают и спешат жить.
- Мне, как матери ваших будущих детей, следует хорошо и правильно питаться.
А это значит, пищу жевать нужно медленно и тщательно, и самое главное - не нервничать.
Так что, сэр Сонхейд, советую заткнуться, прекратить нервировать меня и жрать молча!
Дед Мороз, но почему ты не можешь подарить мне на Новый год нормального мужика?! Я же не прошу понизить цены на коммунальные услуги!
И чем больше я слушал рассказы других людей и изучал книги, тем больше проникался убеждением, что такие записи нужны вовсе не для того, чтобы сохранить знания. Они необходимы, чтобы зафиксировать прошлое определенным образом. Как высушенный цветок, мы пытаемся удержать его и сказать: все было именно так, как в тот день, когда я все это видел. Но подобно цветку, прошлое нельзя поймать и сохранить нетронутым. Оно теряет свой аромат и жизненную силу, хрупкость превращается в ломкость, цвета тускнеют. И когда ты в следующий раз смотришь на цветок, то понимаешь, что хотел запечатлеть совсем другой миг, который исчез навеки.