Жизнь — это одиночество.
Ибо как нет греха, если нет запрета, так нет и неприличия, если нет чужих глаз.
Бездарностей вообще гораздо меньше, чем кажется. Просто плохих учителей больше, чем принято думать. Собственно, почти все никуда не годятся. Объяснять правила, хвалить способных и сетовать на бестолковость остальных любой дурак может. А вот найти подход ко всякому новичку, познакомить его с самим собой, объяснить фундаментальные вещи так, чтобы он понял, мало кто умеет.
Тяга программистов к пониманию заставляет их инстинктивно создавать взаимодействие, приближенное к внутренним механизмам продукта. Вместо того чтобы делать программы, отражающие конечные цели пользователей, они отражают работу внутреннего механизма программы. Естественно, что программисты не испытывают неудобств, пользуясь такими программами, поскольку, понимая принцип работы программы, они способны понять и способы ее применения.
- А какая болезнь, не говорит? - Болезнь эта вот... как её?.. Апендикокс.
Мужики. Мой брат практически растранжирил все наше наследство, сама я провела весь день на работе. А моему драгоценному супругу подавай постельные игры!
– Упрямо не обращаешь на меня внимания, малышка-мико? – Пальцы мимолетно задели ее щеку, мягко потянули за прядь волос. – Признаюсь, я-то ожидал приветствие потеплее.
в любом случае обо мне пойдет молва дальше, а прием, как ни крути, все равно будет ассоциироваться с необычными угощениями и новым ароматным маслом. Всё реклама.
Может, даже будут сочувствовать бедной сиротке, у которой хотели отобрать все, даже жизнь. Впрочем, это уже и не особо важно.
Слава интересна только в молодости, когда все интересно. В начале пути самоутверждение необходимо, чтобы понять: кто ты и зачем. А в зрелости, когда личность созревает, – хочется очиститься от шелухи, добраться до основного.
Говорить о болезни со здоровым человеком - настоящая дерзость.
Порой выясняется, что правда - это нечто совершенно противоположное тому, что мы ожидали найти.
- Успокойся, - коротко кинул кикимор, поправляя воротничок и перекосившийся галстук. – Я уже сказал, что никуда тебя силком тащить не собираюсь. Понимаю, что испугана и сложно принять новую реальность. Потому и начал этот разговор. Я карты открыл, и, пожалуйста, ХВАТИТ выдумывать новые тузы у меня в рукаве! – тут он хитро усмехнулся и мурлыкнул. – Там всего лишь джокеры.
мне приснился сон, положивший начало долгой изнурительной болезни. Вряд ли это можно назвать бредом, потому что я хорошо сознавала, что сплю.
Кого-то, давным-давно, жила-была девочка, которая считала себя особенной, но на самом деле была просто тупой.
У любого предательства есть своя цена.
Власть, как когда- то правильно слышал Даррен, меняет каждого. Любой правитель становится с годами черствее и циничней, забывая о том, что все в этом мире смертны и одинаково уязвимы.
…Страшнее всего группы людей, у которых ничего нет за спиной, а вокруг буйным цветом расцветает роскошь.
Все они виновны, как собака, стянувшая кусок мяса.
"- А костюмы тебе тоже она подбирает? Что это за портки в обтяжечку - никак, с циркача снял? Да сквозь них можно прочитать этикетку на твоих трусах! А эти твои манжеты…
- Это очень дорогая рубашка! - ощетинился парень. - Миланского шелка. А широкие манжеты сейчас в моде.
- Больше всего они смахивают на кружевные вантузы. Странно, что тебя не сносит сквозняком. На твоем месте я бы их обрезал и пошил себе из них второй костюм. Вышло бы не хуже твоего нынешнего наряда. А то еще можно было бы пошить чудный чепчик…"
Леди не грубят, леди вежливо посылают.
Готов немец полюбить даже дикую природу — умеренно дикую, разумеется. Однако если она покажется ему чересчур дикой, он употребит все силы, чтобы приручить ее.
Подойти, обнять, стереть со щеки сорвавшуюся с дрожащих ресниц слезинку, поцеловать, получить пощечину, еще раз поцеловать... По-моему, отличный план.
«...От судьбы не уйдешь. Просто кто-то дожидается ее в хорошей компании, а кто-то вынужден волочить бремя одиночества».
В открытом море свет был ослепителен и жесток. Там ему не на чем было сосредоточиться, нечего было освещать, кроме безграничного пространства синей воды и уныния. Здесь же свет превращал воздух в хрусталь, сквозь который зритель созерцал красоту берега, зелень пальм, белизну коралла, кружащих чаек, голубую лагуну, — все это ясно очерченное, горящее, красочное, смелое, но нежное и прекрасное. Здесь дышал дух вечного утра, вечного счастья, вечной юности.
Неожиданность — наше главное преимущество.