У моего брата два скальпа — седые волосы под черными. Мудрость старика, язык юноши.
Известно ведь, что с утра людям не до чтения: у одних служба, другие отсыпаются после вечеринки, третьи спешат на рынок за снедью. Ночь — совсем другое дело. Люди скучают, у них внезапно отменяются свидания и дружеские ужины, студентам надо делать домашние задания, дети требуют, чтобы мама почитала на ночь страшную древнюю легенду, а кого-то мучает бессонница, которую без запрещенных ступеней магии так просто не исцелишь. Самое горячее время для книжной торговли.
В нетипичных ситуациях спасают нетипичные меры.
Дарин — самодовольный тип и слишком уж лезет в мои дела, но все же это не такая отборная заноза в заднице, как Мартус, поэтому он и носит звание любимого брата.
Как легко пренебрегать красой, когда она у тебя есть!
Это ужасно, жить без надежды. Это худшее, что можно себе представить. Человек может пережить даже самую жестокую физическую или эмоциональную травму, если он верит — однажды, когда-то — что этому будет конец. Но когда нет света в конце тоннеля, когда каждый день — это холодная, черная, бесконечная дорога страданий, а надежда — лишь слабое воспоминание, которое ты когда-то имел, единственное, что может помочь — это смерть.
Наибольшей удачей было бы погибнуть по-человечески, не опоганив своей смертью жизнь самых дорогих для него людей.
кто в переговорах поддается очарованию, тот заведомо проигравшая сторона!
никогда не доверяй управляющему. Всегда все проверяй
С. 108: "Сегодня у него на приёме побывало 35 мальчиков и 30 девочек. Последним пришёл Миша. У него была тяжёлая и запущенная болезнь: Миша не любил читать книжки. Детский Доктор сделал ему укол, и Миша, схватив первую попавшуюся книгу, моментально погрузился в чтение. Пришлось силой отнять у него книжку и выставить его из кабинета".(Зелёная пилюля. Глава 8)
— Ты пессимистка.
— А вот и нет, — мотнула мордой навь. — Я реалистка! Вот как сдохла — сразу стала реалисткой!
— Тогда не смею тебя задерживать, — пожал плечами лис и плавно поднялся из кресла. — Таль, красавица моя, позволь я провожу.
— Прелесть моя волосатая, — умилилась Стервь, с интересом поглядывая на хвост прошедшего мимо кицунэ. — Ты такой вежливый, когда от меня избавиться хочешь. В прошлый раз, когда с серебряным колом гонялся, тоже изъяснялся на редкость высокохудожественно!
Когда-то мне совсем не нравился этот мир. Но где взять другой, да? Я не могла его изменить, и тогда изменилась сама…
- Потому что от благодарности до ненависти один шаг, маленький шажок, Ладлоу. Все охотно принимают от меня деньги, кланяются и благодарят, а потом возвращаются восвояси и быстро забывают, как худо им было до моего появления. А затем начинают хотеть большего.
Мужчина, способный на насилие по отношению к беззащитной женщине, — даже не человек, так, слизняк.
Хочу сказать тебе только одно: того, во что ты не веришь, нет и на самом деле!
– Не засыпай, – скомандовал Джаред. – Минут через пять я снова тебя осчастливлю.
Им хочется верить, что люди меняются к лучшему. Но это вовсе не так. Люди либо становятся сильнее, либо остаются такими, какими были.
По опыту я знаю: чтобы найти самую большую слабость человека, надо нащупать, на что он тратит больше всего времени, и надавить на это. Этот приём — ключ к тому, чтобы получить то, что тебе нужно.
Комплименты — это бесполезные калории и в этом похожи на попкорн.
А чем больше у тебя должников, тем больше врагов.
Ребенку можно всё говорить, - всё; меня всегда поражала мысль, как плохо знают большие детей, отцы и матери даже своих детей. От детей ничего не надо утаивать, под предлогом, что они маленькие и что им рано знать. Какая грустная и несчастная мысль! И как хорошо сами дети подмечают, что отцы считают их слишком маленькими и ничего не понимающими, тогда как они всё понимают. Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.
– Не тяжело быть живой легендой? <...>
– Тяжеловато, – признался, помедлив. Откинулся на спинку сиденья. – Не всегда получается соответствовать. Кроме того, став легендой, перестаешь быть живым человеком. У легенды не может быть слабостей – а значит, и друзей, близких… И совершенно нет прав на ошибку.
– Я в любом случае не стала бы его убивать. – Правда? – иронично-насмешливо поинтересовался император. – Конечно, – глядя на супруга большими честными глазами, заверила я. Я действительно никого и никогда не убиваю… я же не кесарь. У меня для подобных целей всегда были специальные люди, а теперь вот будут нелюди. – Нежная моя, ты восхитительна, – произнес император.
мы планета оптимистов, мы верили, что с нами ничего плохого случиться не может и о безопасности мало кто думал… может, и зря…
«Интересно, если я наступлю на змею и она меня укусит, отравятся мной потом волки или нет?… Боги, что за чушь лезет в голову! Мне-то какая разница?»