Потерять можно только то, за что цепляешься. Можно цепляться за прошлое, за все, что нажила, а можно все отпустить и хранить лишь в своем сердце.
Только маленькие дети еще не испорчены жизнью, как мы, взрослые. Они чуют лицемера за версту. О, вы можете обмануть их ненадолго, но в конце концов они раскроют обман. – Он медленно кивнул. – Да, они раскроют обман, и тогда вы проиграли. Вы потеряете их, но и они утратят нечто, чего уже не смогут вернуть назад. Свою невинность.
Люди обычно не видят того, чего не ждут увидеть
- Хуже, чем я, - прошептал он. Ещё один шаг. Мне было тяжело дышать. Черт, моя грудь предательски поднималась и опускалась, а я не могла это даже замедлить. Пальцы Люциана погладили пощеке. Он понизил голос:
- А так как я вижу, как ты на меня реагируешь, я всеми силами буду избегать их знакомства с тобой. Для этого я слишком ревнив.
– Дырку во мне сделаешь...
– Захочу, и сделаю.
– А потом?
– А потом обратно заделаю...
Все мыслящие существа как живые реки: вода во всех одинаковая, но в каждой реке есть узкие или широкие места. Течения то убыстряют, то замедляют свой ход. Вода становится то холоднее, то теплее, а порой мутнеет настолько, что гибнет все, что наполняет реку смыслом. Так и мы с вами. Мы носим в себе зачатки всех свойств, пороков, слабых и сильных черт. Иногда проявляем одни, иногда даем волю другим. Часто мы бываем сами не похожи на себя, но при этом остаемся все той же рекой.
Вот только пахло от дракона сегодня не нежнейшим благородным сандалом, а колкой холодной мятой, кислым любопытством и плесневелым презрением. Он провоцировал людей — и презирал их за готовность поддаться на провокацию.
Если вы фокусируетесь на известном, вы получаете известное. Если же вы фокусируетесь на неизвестном, вы создаёте возможность.
Если рыбка заметит невод, она в него не угодит
– Как тебя зовут, детка?
– Меня не зовут. Я сама прихожу.
– Ты меня что, в чем-то обвиняешь? – окончательно скис Альт. Это кажется невероятным, но его плечи опустились еще ниже.
Не выдержав, я подошла поближе и как следует треснула его по спине. Свои действия пояснила просто:
– Извини, твоя симуляция под вопросительный знак постоянно меня отвлекает, давно хотела это сделать.
За моей спиной раздался сдавленный стон преподавательницы.
— Профессор Грэдис, что с вашей адепткой? — грозно спросил он, глядя поверх моей головы.
— Магистр Каллохен, — голос Розалии Грэдис прозвучал жалко. — Я бы на вашем месте… бежала!
Он вздрогнул, посмотрел в мои счастливые глаза, медленно убрал руки с талии и сделал шаг назад.
Что? Мужчина моей мечты собирается от меня сбежать?
От влюбленной ведьмы еще никто не убегал! От потомственной — тем более!
– Люди – опасные существа, их нельзя предсказать, уважаемый Гусь, – медленно заговорило существо.
Можно ли об этом молиться? Можно ли молиться, чтобы мертвым в разбитой машине сейчас лежал чей-то чужой сын, а не мой?
Если вы не мочитесь в течение десяти секунд без перерыва, то вам следует рассмотреть возможность терапии тазового дна.
Люди вечно забывают, что можно сказать "нет". Сабина не раз наблюдала зрителей, которые искренне, отчаянно не желали выходить на сцену, которые умоляли оставить их в покое - но стоило на них надавить, неизменно соглашались, прекращали сопротивление и шли как на Голгофу. Когда зовет фокусник, никто не смеет послать его к черту.
Порой у близких больше всех секретов
Мысль, вдохновение, энергия, стиль, обаяние - все требует оплаты наличными.
Гаэтан с готовностью ответил, что он не считает Греко безумцем или сумасбродом, как это полагали раньше. По его мнению, Теотокопули искажал свои образы из-за того, что у него был какой-то дефект зрения.
— Он страдал астигматизмом и страбизмом,— продолжал Гаэтан,— и рисовал то, что он видел и как видел.
Это явно общая черта всех красивых мужчин – они отчего-то уверены, что многое, если не все, непременно связано с ними и другой причины у женщины для ухода быть попросту не может.
Если вам кажется , что все отлично , значит, где-то собираются тучи и собираются они к вам.
Не задавали бы вопросов — не пришлось бы слышать неприятные ответы.
-Ты мне нравишься, Дэймон. Ты заноза в заднице и наглец, но ты мне нравишься. Я ответил коротко, ухмыльнувшись: - Никто не может устоять перед моим обаянием.
Вера в Бога прекрасно сочетается с признанием существования духов и прочих волшебных существ.
– Гальбаториксу нужно, чтобы ты сотрудничал с ним добровольно, – промолвил он. – Без добровольного согласия ты для него более чем бесполезен. В общем, вопрос стоит так: готов ли ты умереть за то, во что веришь? Это единственный способ отказать королю.
Поскольку Эрагон не отвечал, Бром, помолчав, заговорил снова:
– Да, это очень трудный вопрос. И ты пока что по-настоящему с проблемой веры не сталкивался. Но запомни: очень многие умерли за свою веру и убеждения; это в мире довольно часто встречается. Истинное мужество – это жить и страдать ради того, во что веришь.