--Вся суть доброты в том, чтобы быть добрым, когда это трудно, а не когда легко.
… порой истинное мужество заключается в том, чтобы ничего не предпринимать.
Лавора, который очень любил вкусно поесть и сладко поспать, каждый неприятный, или даже просто тяжелый разговор пытался сопроводить приемом пищи, что настраивало его на философский лад.
Он, наверное, во многих отношениях альфа. Только мама еще альфее. Она сильная, любит командовать, красивая и любит командовать.
Я что, два раза сказала, что она любит командовать, да?
Ну и ладно. Сами делайте соответствующие выводы.
Вообще-то во всех этих цифрах присутствовало что-то нереальное, недоступное разуму обычного человека. Мир вокруг тебя живет, вода течет, огонь горит, цветы пахнут, девушки улыбаются. Ты в любой момент можешь сорвать с дерева лист и растереть его в ладони, зачерпнуть горсть воды из реки, чтобы напиться. Как вообще стремление живых существ к победе можно измерять этими дерьмовыми цифрами? Как можно измерить в цифрах желание утопить в реке неживых тварей, которые, дай им только волю, не пощадят никого. Быть может, мой мозг просто цепляется за старое, а никаких цифр уже нет? Не знаю, и думать об этом как-то не хочется…
Хочешь увидеть — стань невидимым. Лесные жители — особые жители. ... Теперь хочешь увидеть — сам стань невидим; хочешь услышать — стань неслышим; хочешь понять — замри.
Мерлин мягко улыбнулся:
— В этом пожелании я к тебе не присоединюсь, собрат. Я свято верю: воля Господа состоит в том, чтобы все люди, что есть, взыскивали мудрости в себе самих, а не обращались за нею к другим. Младенцам, может статься, пищу пережевывает кормилица, но взрослым мужам подобает самим насыщаться и утолять жажду из источника мудрости.
Многие начинают заботиться о своем здоровье только тогда, когда его уже нет. Они принимают какие-то меры лишь в том случае, если чувствуют себя вялыми и немощными. Но здесь, как и во всем, действует основной принцип: если вовремя не заботиться о важных вещах, то рано или поздно придется принимать экстренные меры. Применительно к здоровью это означает, что придется устранять уже нанесенный организму ущерб.
«Будь я писателем, я вел бы журнал смертей разных людей: читая его, люди учились бы не только умирать, но и жить.»
Двигаться назад намного сложнее, понимаешь – ты не видишь, куда идешь, и все время врезаешься в препятствия. Я считаю, что двигаться нужно вперед.
Мне кажется, для того, чтобы сказать о самом главном, не всегда нужны слова. Иногда достаточно просто взгляда, тёплого маминого какао, рассыпанных по полу ягод или толстенной книжки про шахматы.
Потому что благополучие ребенка зависит не от условий, в которых он живет, а от отношений, в которых он находится.
Юной барышне не подобает расхаживать в брюках.
Сегодня мы назначаем дату свадьбы, а завтра внезапно оказываемся незнакомцами. Женщины — странные создания.
Как звезды меркнут понемногу
В сияньи солнца золотом,
К нам другу друг давал дорогу,
Осенним делаясь листом...
Злость – это даже неплохо, при условии, что она не идет рука об руку с глупостью или беспечностью.
Одним из главных принципов йоги является отказ от насилия.
«Жизнь в точности имеет ту ценность, которой мы хотим ее наделить».
Мама Гонзо - женщина солидная, в церкви занимает два места и однажды чуть не убила взломщика свёрнутой в трубочку рекламной брошюрой.
По городу ходят экскурсии, взрослые усталые люди, некоторые парами, как детсадовцы, а некоторые просто нестройным ручейком. У людей мучительно напряженные лица. Культурный отдых, не хрен собачий. Не до баловства.
Ходят, впрочем, и свободные туристы, без гидов и кандалов. Эти счастливые, подпрыгивают и таращатся по сторонам.
Черный – простой одноклеточный цвет. Он не предполагает оттенков. И он не требует поступков. Черный – это конец истории. Страх – мастер ставить точки в начале рассказа.
Для того, чтобы быть убийцей, необязательно собственноручно держать кинжал. Достаточно отдать соответствующий приказ.
Когда умирает ребенок, то муки родительские могут не знать конца. Когда мы любим и объект нашей любви маленький, слабый, беззащитный, который в нас и только в нас видел защиту; и когда таковая защита по какой-то причине не сработала, какое утешение (какое оправдание, какое извинение) мы можем придумать для себя?
Никакого.
Подобные мысли будут преследовать нас всю жизнь.
Если мы даже убедим себя в необоснованности самообвинений, то следом возникнут новые сомнения, а за ними - другие.
– Да, – задумчиво протянула Кейт. – Берди не из тех, о ком станешь много говорить. Она одиночка. Многие считают ее чудаковатой… Думаю, ей не понравилось бы, что я болтаю о ней с друзьями, которых она толком не знает. Понимаешь?
- Я знал, что ты будешь по мне скучать.
- Извини, но ты не в моем вкусе, - тут же отозвался Бонифаций.
- И уже не в моем, - с оскорбленным видом добавила нимфа.
- А в моем никогда и не был, - угрюмо подытожила я.
Но эльф, видимо, заранее запасся терпением и на наши реплики и бровью не повел.