Нет ничего молчаливее смерти.
Знание — это антипод веры. Те, кто знают, никуда не попадают.
Необходимо отыскать репортёра... - Это не так трудно. - ...которому ты можешь доверять. - Намного сложнее.
Быть вежливым нетрудно – для этого нужно просто обращаться с другими так, как мы хотели бы, чтобы обращались с нами.
жизнь,связанная с насилием, может быть длинна,но никогда не будет чиста
В общаге ведь как — что не в комнате, то общее.
нет ничего дурного в том, чтобы удивляться боевым умениям врага. Благодаря этому ты не делаешь глупых ошибок, а победа тогда приобретает куда более сладкий вкус.
Фокусники испокон веков прекрасно обходились и без помощниц, а вот помощницы без фокусников ни на что не годны.
— В конце концов, — заметил в заключение г-н Гаэтан, — искусством Греко восхищаются с полным основанием, раз у него хватило гениальности заразить своим больным видением других. Кроме того, терзания, которым он подвергает человеческий облик, доставляют радость душам, любящим страдание, а таких гораздо больше, чем принято думать.
Есть модная фраза сейчас: "счастье любит тишину". Так вот у Новиковой счастье любит необитаемый остров, километровый маяк с шумоизоляцией, а вокруг маяка - ров. Как-то так.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на ложь. Запутываться в паутине вранья, забивать память выдуманными подробностями реальности, не существующей на самом деле. Но главное - самому, погрузившись в тягостную пучину мутного искажения, перестать доверять окружающим. Ложь порождает ложь.
Остаётся надеяться, что мне удалось избежать этого глобального обмана. Или почти удалось.
— Сегодня новости одна ужасней другой, — тихо констатировала Леката. Даже при свечах было заметно, что в ее глазах стоят слезы: — Не хочу верить…
— Предлагаю забыться в объятиях горячего красавца, — вымученно улыбнулся наместник и подмигнул.
— Я бы с радостью, — шмыгнула носом Леката и тоже изобразила некое подобие улыбки, — но где его найти в такой поздний час?
Бездна… Она живет в каждой человеческой душе, скрываясь на самом дне зрачков и ожидая своего часа. Того момента, когда проломится истончившийся лед жизнелюбия и из разверзшейся полыньи хлынет все самое беспросветное, самое невыносимое, что копилось в человеке все годы его жизни.
человека определяют его таланты, его душа, но не его происхождение. Многие из тех, кто оставил след в истории, родились вовсе не в золотых покоях...
— Большая любовь, — произнесла она задумчиво.
— Да никакая это… — начал было я, но вдруг осекся и сказал: — Ты права, уважаемая. Большая. Первая и последняя. И даже смерть не разлучит нас. И даже Великий Нижний. Мы его уже довели.
Выходило, что для счастья нужно было строить не карьеру, а дом, сажать не преступников, а дерево, растить не рейтинги, а сына.
негативные эмоции разрушают, прежде всего, самого носителя, оставляя боль физическую и душевную и не давая стать счастливее.
Мы живем в эпоху, когда вокруг всего полно и в то же время удивительно пусто.
«Посмотреть на свою жизнь со стороны». Да чтоб смотреть на нее и видеть хоть что-то надо не один пуд соли съесть
Я могла бы снова пойти за ним, но знала… Я знала, что потеряла его еще до того, как по-настоящему обрела.
Да, как говорится: есть грабли, которые учат, а есть — просто любимые.
– А ты слышал песни, которые уже сложили о тебе? Вардены поют их каждую ночь, собираясь у костров. Они говорят, что ты пришёл, чтобы отнять трон у Гальбаторикса!
– Нет, – быстро и резко сказал Эрагон. Как раз эти разговоры были ему особенно неприятны. – Может, так и говорят, но это неправда. Как бы ни сложилась моя судьба, но к трону я не стремлюсь.
– Что весьма мудро с твоей стороны. Ведь правитель, в конце концов, – это всего лишь человек, пребывающий в плену своих обязанностей. Поистине жалкое вознаграждение для последнего Всадника и его дракона. Нет, для тебя, разумеется, куда важнее полная свобода, возможность идти куда хочешь, делать что хочешь…. Или, может быть, влиять на будущее всей Алагейзии… – Трианна помолчала.
Я думаю, что те люди, которые пережили измену, никогда не способны будут причинить такую же боль другому человеку. Даже просто из сострадания.
Потому что предательство – это всегда безумно больно. Не говоря уже о том, что когда изменяешь, то ты не уважаешь своего партнёра, которого сам же и выбрал.
Капец вообще! Что за мужики пошли? Слова им не скажи! У всех ранимая, блин, душа! Только по шерстке вылизывать!
Сначала я по-честному планировала рыдать и страдать, но потом, как представила, что всю жизнь надо было бы засовывать язык в жопу и помалкивать в трепете, так сразу и отпустило.
...мама читала только что вышедший из печати новый дамский роман, наделавший в обществе немало шуму. Наделавший шуму среди дам, конечно — мужчин он не особенно заинтересовал. Что, разумеется, совсем неудивительно — я давно заметил, что дамские романы — это, по сути, романы о мужчинах, причём мужчины в них всё какие-то странноватые. Впрочем, откуда бы мне разбираться в мужчинах? Возможно, с точки зрения женщин, мы такие и есть, странноватые.