Жизнь так коротка, чтобы быть вдали от любимых! Она так коротка, чтобы не получать от неё удовольствие!
Если бы люди оставались десятилетними, возможно, у правил, приличий и здравого смысла был бы хоть мизерный шанс.
В неделе семь дней. «Когда-нибудь» — не один из них.
Сперва тебе двадцать лет нравятся только мальчики, вдруг упс – уже не нравятся. Ты не думаешь о том, что окружающим тебя людям нужна стабильность?
Страшная это штука – великая цель.
«Есть золотое правило: от чего ты не можешь отказаться, с тем и останешься». И это чистая правда. Если человек не может отказаться от своих «демонов», то он с ними и останется. Так и будет сидеть у телевизора, с бутылкой пива и сарделькой.
Говорить нам было не о чем, потому я заняла себя тем, чем всегда имеет возможность занять себя женщина на кухне: хозяйством.
Никакой истины нет, пока мы не озаботимся ее поисками.
— Ты, Алекса Колфилд, никогда не жила в маленьком городке, поэтому не в курсе, но у нас принято друг другу помогать.
— Раз так, — неохотно приняла я пакет, не представляя, как отказаться от дара после столь пламенной тирады. — В таком случае, как только открою лавку, то пришлю чай. Какой вы… ты… предпочитаешь?
— Любой, если только его заваривает красивая хозяйка чайной лавки.
Проклятье, почему же Фред Оутис, несмотря на дурацкое имя, ещё более глупую фамилию и холодные влажные ладони, был таким милым?
— Тогда до встречи, Фред. — Я направилась к двери. — Заходи на чай. Только не сегодня.
— Почему? — прикрикнул он из-за прилавка.
— В моей лавке заколочены окна, чай просрочен, и входную дверь перегораживает прилавок.
— Звучит заманчиво.
— Заманчиво ровно до того момента, пока не увидишь это безобразие собственными глазами, — фыркнула я и, толкнув входную дверь, буквально вывалилась на улицу.
При виде кормилицы кот тут же начал обхаживать: потерся об ноги, мурлыкнул, обвел хвостом. Он всегда сама любезность, когда хочет есть.
Найти себе любимую мифологию не проще, чем любимую кухню (сегодня вечером тебе хочется тайской, завтра – суши, а послезавтра – простой домашней еды, на которой ты вырос).
Только неизвестность пленяет нас. В тумане все кажется необыкновенным.
Танец -неплохой способ выплеснуть всё негативное.
Один голос может солгать, но из множетсва всегда добывается истина.
Онорат перехватил меня за руку, прижал ее к своим губам и прошептал:
— Спокойных вам снов, боль моя.
Слабые люди часто тянутся к церкви. И люди, мечтающие о власти над слабыми, тоже тянутся к церкви.
Мы банальны, мы трава вселенной – и гордимся своей банальностью.
Люди есть люди, они не идеальны, но брак - это жизнь сообща. До конца дней вы будете узнавать новое друг о друге и время от времени ссориться. Но вся прелесть брака в то, что если ты выбрал правильного человека и если вы оба любите друг друга, то всегда найдете способ помириться
— Женщины, — улыбнулся он. — Иногда сами не знают, чего хотят. Но нуждаются в крепком, мужском плече и хорошем, откровенном разговоре.
«В 1861 году американское правительство вступило в борьбу с рабовладельческими штатами не ради того, чтобы положить конец рабству, но с целью сохранения огромной территории страны, ее рынка и ресурсов.
Но для победы нужен был крестовый поход, и его энергия привела на общенациональную политическую сцену новые силы».
– Мадмуазель, вы всегда стреляете по тем, кто приходит к вам на выручку? И что это, Веспер подери, за пули? – кривясь от боли, прорычал он.
О, да. Получить заряд солью в мягкое место… Мне тут же вспомнился товарищ Саахов из старого советского фильма.
– Обычно помощники не влезают в окно! – ответила я, слезая с кровати. – Подумаешь, небольшой кусочек соли.
Красавчик вытаращил глаза, явно планируя сказать мне в ответ что-то язвительное , но в этот момент кто-то принялся таранить двери.
И затем навалилась тоска – обратная сторона любви.
Он никогда не резал – шинковал, не лущил – очищал, не жарил – пассеровал, не ошпаривал – бланшировал, не тушил – припускал. Суп называл – буйоном, сухари – гренками, а куски рыбы и вовсе – гужоном.
Уставшей, вымотанной бабой с тысячей забот легче управлять, насаждать свои правила.
Зачем тратить время попусту - его ведь не наверстаешь.