«Со словами мы теряем чувство исконности, – подумала она. – Они увеличивают надежность, это правда. Лишь то, что получает имя, становится настоящим для нас. Настоящим и ограниченным».
"Ум лишен способности забывать".
Вместо того чтобы пытаться подогнать мир под собственное предвзятое представление о порядке, нам следует научиться больше узнавать о его состоянии ( и о том, что действительно работает), а затем, реагировать на него как можно быстрее.
Привычка к большому городу приходит не сразу
Не можешь смириться, да? Ты все присваиваешь: книги, песни, пытаешься присвоить людей. Ты все хочешь присвоить.
Глаза, как и чернила, и чувства, со временем выцветают.
…граф закачался на верёвочке и, не отнимая от глаз бинокля, нацеленного на дорогу, произнёс сиплым голосом мудреца:
— Я вижу вдалеке облако пыли!
— Да нет ещё, граф. Рано ещё. Сначала мы будем завтракать, а после завтрака вы начинайте видеть пыль, понятно, сеньор?
Луч света зажег ее волосы. Ну почему у нас не получилось?
Почему кто-то другой должен любоваться ее волосами?
Мне всегда жалко, когда заканчивается хорошая книга…
Во сне мы прикасаемся к тому, о чем лучше не знать.
Лучшее, что ты можешь сделать, – это не забывать о том, кто ты, даже когда бушующие вокруг штормы жизненных мелодрам будут затапливать тебя.
В человеческой культуре самое древнее искусство - искусство общения. Когда не было ни театра, ни живописи, ни музыки, было общение. Из него родились все искусства.
… немногое способно так поколебать веру, как то, когда мы отчетливо и явно видим предмет наших верований. Вопреки расхожей мудрости, видение не есть вера. Как раз на видении вера и заканчивается – потому что больше в ней нет нужды.
Нам всем, наверное, иногда хочется почувствовать, что мы оправдываем ожидания наших родителей.
"..Глаз меньше ошибается, чем разум."
Желая победы своим командам, мы хотим тем самым доказать собственное превосходство. Но кому мы пытаемся это доказать? Прежде всего, самим себе, но также и всм остальным. Согласно принципу ассоциации, если мы окружаем себя облаком успеха, с которым мы связаны хотя бы поверхностно (например, местом жительства), наша значимость в глазах общества увеличивается. <...>В случае поражения местоимение "мы" практически не применялось. Студенты использовали такие конструкции: "Они проиграли Миссури со счетом 3:0" или "Штата Аризона потерпел поражение".
Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем...
Он прочитал все молитвы, какие только знал, и каждую заканчивал словами: «Дай мне увидеть во сне отца…»
Но когда он, наконец, увидел отца, тот оказался совсем не таким, как ему хотелось: отец сидел под высоким деревом, закрыв лицо руками, но Мартин сразу узнал отца, хоть он и заслонил лицо. Отец будто ждал чего-то, бесконечно долго ждал; казалось, что он сидит так уже миллионы лет и лицо прикрывает, потому что оно такое печальное, и когда отец опускал руки, Мартин всякий раз пугался, хотя заранее знал, что увидит сейчас. Оказывалось, что лица вовсе нет, и отец словно хочет сказать ему: вот теперь ты все знаешь. Может быть, отец дожидался нового лица под этим деревом. Земля была черна, как волосы Больды, а отец – совсем один и без лица, но даже без лица он выглядел бесконечно печальным и усталым, и, когда начинал говорить, Мартин всегда ожидал, что вот он скажет «Гезелер», но ни разу отец не назвал это имя, ни разу ни слова не сказал о Гезелере.
На какую-то дуру в соседней комнате напал приступ смеха, и это разбудило его, – всю свою злость, всю ненависть и разочарование он выплакал в подушку, потому что так резко оборвался его сон об отце: а вдруг отец обрел бы лицо и заговорил с ним?
«Когда обманываем других, мы теряем самое ценное — доверие».
Известное дело — человеку свойственно с наибольшим упорством отрицать именно те вещи, присутствие которых он ощущает в самом себе
Политика -дело мужчин, не потому что недоступна женскому уму, а потому что не способна женский ум увлечь. Женщину интересуют определенные вещи: жизнь и смерть, еда и голод, семья и одиночество.
«Скоро она выйдет», — решила Джоди, усаживаясь на корточки и прислоняясь к стене: каждая душа в Трущобах знала, что, едва лишь город погружается в сон, Вдова отправляется на мыс, где часами стоит, вглядываясь в даль.
«Вспоминает о муже», — уверяли взрослые.
«Призывает утопленников», — пугали друг друга дети.
Версия номер два постепенно стала казаться Джоди все более состоятельной.
Неразделенную любовь легче перенести, если встречаешь теплое участие. Ведь сердце исходит кровью, натолкнувшись на выскомерное презрение и злорадную жестокость. Для ран любви дружеское участие - подлинный бальзам.
— На будущее, — Юр обнял за плечи и повел к ресторации, — когда тебя целовать пытаются, нужно орать, Дэя. Громко, требовательно и грозно.
— А что? — решила уточнить я.
— Мм-м, что орать? Орать нужно что-то вдохновенное.
— Например? — И кто мне скажет, почему я улыбаюсь.
— Например: «Пожри меня Бездна».
— А почему «меня»?
— Ну, — дроу усмехнулся, — потому что твой целователь как минимум такому повороту событий искренне удивится.
— А максимум?
— А как максимум передумает тебя чокнутую целовать, тебе же лучше, согласись
Как-то легче дышится, когда точно знаешь, что в мире есть другие такие же придурки. Моей крыше приятно съезжать в сопровождении чужих крыш, выбравших примерно то же направление движения. Полное одиночество - хорошее дело в пределах собственной квартиры, но не в масштабах планеты. Знать, что по земле ходит пара-тройка похожих на тебя существ, - необходимое и достаточное условие душевного комфорта.