Когда цена справедлива, я плачу сполна. Это дает мне силу настаивать на том, чтобы мне тоже платили сполна, когда это справедливо. В этом мире мы обычно получаем то, за что платим. Помните об этом и действуйте, исходя из самых высоких представлений о самом себе.
наука
По отношению к тем людям, с которыми нас не связывают никакие узы, мы вольны поступать так, как считаем необходимым. Своими поступками мы связываем их с собой. Так же и посторонние, действуя по отношению к нам, связывают нас определенными узами.
– Во-о-от! – выдохнул министр. – Именно так! Никакого вольнодумства допускать нельзя. Дар – это ноль. Знания – ноль. Талант – ноль. Послушание – единица. Без единицы сколько нолей рядом ни ставь – все ноль выходит. А если во главе единица стоит, то большое число получится.
Как это странно — никогда не знать покоя. А лишь знать, что, куда бы ты ни шел, тебе негде укрыться. Что боль может в любой момент обрушиться на тебя. Я никогда не чувствовала себя в безопасности: ни выходя на улицу, ни все 14 лет, что я прожила дома. Психушка каждый день убивает людей, этот мир уже научил меня страху, а мой дом — по-прежнему то место, где отец каждую ночь запирал меня в комнате, а мать беспрестанно орала на меня, потому что я чудовище, которое ей приходится растить.
Она всегда говорила, что все дело в моем лице.
Есть в моем лице что-то такое, повторяла она, чего она на дух не переносила. Что-то в моих глазах, в том, как я смотрела на нее, что-то в самом факте моего существования. Она всегда кричала, чтобы я не смотрела на нее. Как будто бы я брошусь на нее. «Не смотри на меня!» — визжала она. Не смотри, и все тут.
Однажды она засунула мою руку в горящий камин.
Просто посмотреть, загорится ли она. Просто проверить, нормальная ли у меня рука, сказала она.
Мне было тогда 6 лет.
Я запомнила это, потому что у меня был день рождения.
В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказаться и выказывать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине, наедине еще больше, только изредка прорывается в них ласка, и прорывается тем горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана.
В конечном счете главный продукт, предлагаемый писателем читателю, — это не тема, о которой он пишет, а он сам.
- На местном наречии говоришь?
- А как же! "Си" - по-нашему да. "Грациаз" - спасибо. А если кто тебе про "мерде" рассказывает, то тут и думать нечего, сразу в морду бить надо!
- Да ты полиглот!
- Есть маненько.
Если чего-то очень не хочется, можно это не делать, вернее даже, нужно не делать, и ничего за это не будет, а, напротив, все будет замечательно.
Главное, как же не хочется сейчас отдавать своего мужика, выращенного, выпестованного, к лотку практически приученного вот этой вот…
Чудеса случаются в час умирающего света, вспомнил Артур малерионские сказки. Чудеса никогда не бывают добрыми, но и злыми не бывают тоже. Они просто есть. Иногда забирают у нас душу. Ты, кажется, сам мечтал оказаться в сказке? Поздравляю, ты внутри нее. Но у тех, с кем ты борешься, тоже есть свои сказки.
Думаю, так бы и Богу надо молиться время от времени, что-нибудь вроде такой вот разумной просьбы к Нему обращать: "Боже Всемогущий, охрани меня во веки веков от того, чтобы мною командовали люди, которые всего боятся".
Следующий шаг — приду- мать вопрос, который вы будете задавать себе, просыпаясь утром, — правильный вопрос, на который последует правильный ответ. Какое событие я жду сегодня? Если задавать себе этот вопрос каждое утро на протяжении двух недель, то, скорее всего, этот вопрос начнет автоматически возникать у вас в голове после звонка будильника.
Я решил, что постараюсь-ка я влюбиться в нее без памяти. Завтра же и начну. Вряд ли это займет много времени.
Давеча стою на вахтпараде. Все в роте как есть в полном аккурате: сапоги носочек к носочку, усы у солдат торчат одинаково, глаза тоже пучат единообразно. А его высочество, гляжу, хмурится - недоволен чем-то. Присел на корточки, головой этак вот повертел. "Это, говорит, что такое?" И показывает шеренге на середину фигуры, где обтяжные панталоны спереди топырятся. Я рапортую:
"Сие у роты причинные места, ваше императорское высочество!" А он мне: "Вижу, что причинные, болван! Почему в разные стороны глядят - у одних направо, у других налево? Чтоб у всех было направо!" Вот как у нас в Гатчине.
Душевные раны не зримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются развернутыми в глубинах человеческой души
– Есть ли какое-то место, которое взорвала бы ты, если бы могла? Или кто-то, кого ты хотела бы… от кого ты хотела бы избавиться?
Гвенди улыбается в ответ.
– Я не знаю, поэтому я и спросила.
– Хорошо, что на самом деле такой кнопки нет, – говорит мисс Чайлз.
– Она есть, – возражает Гвенди. – Есть у Никсона. И у Брежнева. И еще у других.
Необходимость такого перемещения владельцу монгольфьера или яхты следовало обосновать самому — и с этим, я подозревал, были серьезные проблемы не у меня одного, ибо если у вас есть своя яхта в двести големов, у вас совершенно точно нет никакой нужды куда-то на ней плыть.
Хочу - это то, кто мы на самом деле, во что верим и что делаем наедине с собой настоящим. Это то, что зовет из глубины души. Это наши убеждения, страстные увлечения, глубоко скрытые позывы и желания - неизбежные, неоспоримые и необъяснимые. В отличие от надо, хочу не соглашается на компромиссы.
Нет иного бессмертия кроме того, что зиждется на дружбе и заботливо выполненной работе.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Само собой, – ответил Тор.
Но, по правде сказать, он и не задумывался, что делает, – просто делал, что в голову взбредет. Это у него получалось лучше всего.
Слова всего лишь ветер. Они не могут тебя ранить. Позволь им пролететь мимо.
Моя рука сама взлетела, и звонкий звук пощечины огласил побережье лесного озера.
— Ну, вот и первая ласка, — усмехнулся Дамиан, дотронувшись до своей щеки. — Не об этом я мечтал, конечно, но для начала весьма ободряющий знак.
Начиная с Симича, семьи обвиняемых в убийствах и насилии начали получать деньги от государства, тогда как те, кому удалось выжить, например, женщины Сребреницы, не говоря уже о десятках тысяч сербских беженцев, потерявших собственные дома, с трудом могли прокормить себя. Несмотря на очевидную аморальность подобной практики, она является вполне законной. Сербия может платить, кому захочет. Задача правительства заключалась в том, чтобы задержать обвиняемых и передать их под юрисдикцию трибунала. Я была готова смириться с любыми законными действиями сербского правительства, которые привели бы к задержанию обвиняемых.
Наука занимается только тем, как происходит что-то, а не тем, почему происходит.