– Ты, Адам, похоже, веришь, – сказал он, – что правда не может причинить вреда.
– Ну, я бы так не сказал. Но я верю, что мы должны ее искать, какой бы неприятной она в итоге не оказалась.
Пасквиль – имя римского сапожника, прославившегося сатирами, которые он на всех писал.
Гордость и любопытство боролись внутри него, причем любопытство явно побеждало.
Во всяком унижении наступает предел, когда терпеть больше нельзя.
А это точно девчонка? Не вижу опознавательных знаков…
В глобальном смысле слова свет — это не хорошо, а тьма — это не плохо. Это просто два полюса одной силы и в разумных объемах она несет благо. А в избытке вредны обе крайности.
Но для человека важнее всего не общество, а сам человек. Если человеку скверно, то что толку в самом идеальном обществе?
О людях никогда нельзя сказать что-то однозначно.
Молчание и отсутствие реакции почти всегда понуждает людей продолжать говорить. Они болтают языками, чтобы заполнить паузу, будучи убежденными, что безмолвие более обличительно. Соображение почти всегда ошибочное.
Я уже говорил вам, что родился простаком? Там, где надо бы соврать, я говорю правду. Ужасное качество, хуже лишая.
Как я постоянно говорю своим клиентам, вы не должны каждый день чувствовать, что это ваш день, но вы должны поступать, как будто это именно так.Конечно, это не улучшит настроения, но если мы будем просто сидеть и ждать правильного настроя, мы можем никогда не начать действовать.
Все это время я считала,будто знаю,что такое зло. Мама действительно это знала. А я притворялась. Но теперь знаю:зло-это комната в этой хижине.Зло-это тихое место,где царит темнота.
Искусство всегда берет человека за сердце и чуть сжимает его. И человек никогда не забудет этого явного прикосновения прекрасного.Человек не забудет того состояния душевной полноты и крылатости, которое иногда дает ему одна – только одна! – строчка великолепных стихов или картина, пережившая несколько столетий для того, чтобы донести до нас свою красоту.
Другими словами: то, чем ты в силах стать, на то ты имеешь право. Все права и все полномочия я черпаю в самом себе. Я имею право на все то, что я могу осилить.
Я же сам даю себе право убивать, пока я сам того не воспрещу себе, пока я сам не буду избегать убийства, не буду бояться его как «нарушения права».
Я только на то не имею право, чего я не делаю вполне свободно и сознательно, то есть на то, на что я сам себя не уполномочиваю.
Свобода размножается побегами, истина – спорами, справедливость – делением, а смелость – прививками
Для того чтобы жить, человеку нужны воспоминания, как топливо. Все равно какие воспоминания. Дорогие или никчемные, суперважные или нелепые - все они просто топливо...Ненужные, случайные, бросовые, одноразовые - всё сгодится, лишь бы огонь не погас...
...А если бы внутри меня этого топлива не было, если б не было этих ящичков со всяким, казалось бы, хламом - я бы, наверно, уже давно сломалась. Уткнулась бы носом в колени и замерзла где-нибудь под забором. А пока могу что-то доставать из памяти - нужное, ненужное, все равно, - даже мою собачью жизнь еще можно за что-то любить. И когда кажется: всё, конец, не могу больше, - просто жгу, что еще горит, и как-то бреду себе дальше...
- Значит, вы хорошая наездница?
- Нет, но я хорошо сижу в седле, и рука у меня легкая, как у всех женщин.
- Как у всех женщин-наездниц, потому что обычно женщины - создания нервные и хотят обуздывать лошадей точно так же, как мужчин.
...все великие книги, картины не о любви вовсе. Только делают вид, что о любви, чтобы читать было интересно. А на самом деле о смерти. В книгах любовь — это такой щит, а вернее, просто повязка на глаза. Чтобы не видеть. Чтобы не так страшно было.
С моими взглядами на жизнь первое дело - избегать общения с людьми. Чем меньше мне их попадается, тем лучше я себя чувствую.
... мир делится на невинных жертв и виноватых палачей.... они то и дело меняются местами...
Господи, как же ему нравилось, когда окружающие боялись его! Не важно, что перед каждым новым поединком ему приходилось подавлять свой собственный страх. Все, что следовало за схваткой, стоило этого.
Он давно забыл, что от недостатка общения нормальному человеку положено страдать, и отучился скучать в одиночестве. Человеку всегда есть о чем подумать. В крайнем случае, можно поговорить с внутренним голосом. Но испытывать какие-то неудобства всего лишь от того, что не с кем пообщаться, — это удел неисправимых болтунов, патологически любопытных или профессиональных страдальцев.
То, что я чувствовал к ней, было всеобъемлющим и всесильным и не могло никуда исчезнуть, как бы я ни старался это игнорировать. За последние недели я очень хорошо это понял.Руби прокралась в мою жизнь, все в ней запутала и заслужила место в том хаосе, который учинила.
В арабском мире старость – это благодать для женщины. Именно в старости она может в полной мере насладиться покоем, тишиной и уважением окружающих.
Мне понравилась идея застывшего в звездах прошлого. Мне хотелось верить, что откуда-то оттуда, с другого конца временного отрезка, из будущего, от которого нас отделяет световой век, некое далекое существо в этот самый момент разглядывает наши с папой силуэты, замершие на фоне окна.