В раю, конечно, климат получше, зато в аду гораздо более приятное общество. Тристан Бернар
Умные как правило молчат о своих выводах.
... хорошему юристу не нужен автомат или гранатомёт, он сам по себе опаснее.
С горной вершины даже бурное море кажется гладкой равниной.
– Ты могла быть моей…
– Игрушкой.
– Королевой.
– Я так и сказала.
Я — звезда; всякий человек — звезда. Нет, лучше костер, про звезды я слишком мало знаю. В сердцевине костра жарче всего, рядом с костром тепло, мазни ладонью по языку огня, и станет горячо. Если ты звезда — хорошо, костер! — разумно ли требовать постоянства? Равномерности? Время горит во мне, здесь так, там — иначе, но все равно во мне, все равно горит. Поэтому я младенец, юноша, мужчина, кто-то еще. Чему удивляться? Оглянитесь! — здесь весна, а там лето, и зиме тоже нашлось место.Так устроен мир. Что, не поняли?Он терпеть не мог объясняться словами. В слова вмещалось мало смысла. Если слова — те же звезды, а смысл — время, то в словах оно выгорало слишком быстро, оставляя после себя золу и пепел. Действие, присутствие, молчание, поступок — они были гораздо содержательней. Жаль, не все понимали такую речь.
У тебя есть власть над собой. Люди могут говорить всякую хрень. Могут думать все, что им захочется, но ты сама решаешь, как к этому относиться.
Ложки у нас просто отличные — совсем как вилки, только не такие острые.
Ну почему весь женский род - бессердечные создания, привыкшие добиваться с помощью слез всего, чего пожелают?
Существует разрыв между реальной и выдуманной жизнью, и часто это черная дыра, в которой исчезает наш бесцельный труд.
У хорошего некроманта не бывает плохого настроения. Зато он всегда знает, как испортить настроение окружающим.
– Ты красавица, Марфа.
– Спасибо. Ты тоже весьма… кхм… симпатичен в этом костюме. Даже как будто моложе.
– А без костюма, что, у меня песок из задницы сыпался?
– Почему сразу песок?! А вообще, в такой гололед, это, знаешь ли, было бы удобно. Ты впереди, я за тобой, по посыпанному… Красота.
Каждая любовь, в которой есть хотя бы малейший намек на обязанность, – бескорыстная любовь, и в зависимости от размеров ее она становится одержимостью. Кто считает, что он должен что-либо предмету своей любви, тот религиозен или романтик.
Реальность утекает меж ее пальцев, словно песок в часах, и время - не на ее стороне.
Видеть на экране всякое дерьмо стало столь привычным, что люди перестали отдавать себе отчет в том, что смотрят одно дерьмо.
Тепло душевное. Когда всем хорошо и уютно. Когда отогреваешься и чувствуешь себя дома. Когда тебе спокойно и тебя ждут. И понимаешь, что ты – дома.
Об этом красиво говорят поэты и писатели. А в жизни… кто знает это чувство – тому повезло. Кто-то принимает за него покой. Кто-то привычку. Но стоит человеку хоть раз понять, какое оно – настоящее, и полумерами он уже никогда не ограничится.
"Ты неожиданно обнаружил, что сам справиться со своей судьбой не в состоянии, что мир велик, на дорогах холодно и грязно, что ножи режут, а пики колют, что тебе кого-то очень жаль, но помочь ты не можешь, а в это время практически никому не жаль тебя... И твоей душе неприятно и жестко, потому что ты наделен совестью, а возможностью жить с ней в согласии - не наделен... И тогда ты вспоминаешь, что единственное существо, которое от тебя ничего не потребует, - Святая Птица... И ты идешь к ней не потому, что раскаялся, а потому, что отчаялся. А это уж очень разные вещи, Игар."
Грегор подумал, что отсутствие непосредственного общения с людьми при однообразной жизни внутри семьи помутило, видимо, за эти два месяца его разум, ибо иначе он никак не мог объяснить себе появившейся у него вдруг потребности оказаться в пустой комнате.
Что делаем дальше?
-Спим .День был долгим и тяжелым,- решительно заявила я и толкнула его в бок. - Так что иди отсюда...И больше без спросу ко мне не вламывайся!
-Как скажешь,- покладисто согласился Марк.- В следующий раз вламываться не буду.Просто войду.
Прицельный удар подушкой нагнал этого нахала уже на пороге.
Беда всех мужчин рода Маккейли состояла в том, что внушительная внешность вселяла в них чувство превосходства над окружающими и создавало обманчивое ощущение неуязвимости.
Великие боги, у этого заморыша действительно был голос! Поразительной чистоты классический баритон, мягкий и в то же время мужественный, он лился плавно, густо, как любимый коньяк его величества, он завораживал, заставляя забыть о земном, и, когда он звучал, невидимые для простых смертных языки Огня плясали вокруг нескладной фигуры певца
Слух - это эволюционная ахиллесова пята. Незаконченный продукт, который работает в два этапа. Сначала он тебя будит, а потом рассказывает, что происходит. Было бы лучше, если бы он делал это одновременно, сразу.
Самые ценные и важные вещи в жизни по определению не подлежат продаже. И если вы попытаетесь их выторговать, вы их тут же уничтожите. Нельзя заключить договор на счастье - это невозможно.
Долли взяла себе эту фразу на вооружение. Как что, сразу говорила себе: «Осторожно, my dear, здесь была лошадь» – и не смотреть вниз, идти себе дальше. Между прочим, так относиться к жизни – это требует больше мужества, чем пищать, хныкать, пугаться и себя жалеть.
расставить все крышечки по котелкам