Потертые тугие джинсы, рельефный брюшной пресс, двигаюсь как пантера, временно бессмертен
Недавно за ужином Алексей высказал свое свежее художественное устремление: он желает покрасить волосы в синий. На дворе XXI век, дети уже красят волосы в синий никак не меньше пары десятилетий. Правда, девятилетних по-прежнему среди них немного. В следующий понедельник Алексей стал первым в своей школе, у кого волосы совпадали по цвету с чернилами. А Николай, четырехлетнее эхо старшего брата, устроил у себя на голове взрыв лаймово-зеленого.
Реакция школы оказалась довольно предсказуемой. Несколько детишек продемонстрировали интеллектуальные глубины и высоты сознания и объявили этот стиль крутым (в основном – друзья Алексея). Многие прочие дети не смогли смириться с таким отрывом от традиции и принялись обзывать Николая «черникой». Учитель потаращился, но от комментариев воздержался.
Физика во многом смахивает на четвертый класс школы. Физикам начала XX века неевклидово пространство виделось маргинальной областью науки.
Горек хлеб изгнания, - сказал один из них.
- Ничего подобного. - ответил другой. - страна изгнания вообще не печет хлеб для изгнанников.
«…И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость; узнал, что и это – томление духа»
— В конце концов, об упущеном танце с вами я жалел с того вечера в Гитморе…
— Пустые переживания, — выдохнула я, пытаясь подстроиться к мелодии и шагам партнёра. — Вы совершенно ничего не потеряли.
И в подтверждение собственных слов, чётко и сильно наступила ему на ногу. Глаза Двэйна на миг замерли, дёрнулись желваки, но он только улыбнулся на мою неуклюжесть.
— В любом случае, мне и моим туфлям будет что вспомнить…
Иногда любовь находит нас, когда мы перестаем ее искать, поэтому нам нужно какое-то время, чтобы свыкнуться с ней.
благими намерениями мы выстилаем себе дорогу в ад.
Я вспомнила, что однажды ночью в нашей многоэтажке сработала пожарная сигнализация, приехали спасатели. Все соседи спустились вниз. В пижамах, с детьми. И с переносками, в которых сидели кошки. И я подумала, что апокалипсис будет выглядеть именно так: зарево горящего мегаполиса и люди в пижамах, бредущие с переносками, из которых орут коты.
На усмотрение читателя,я ожидал большего
- Мне не нужен идеальный сын, пойми. Мне нужен мой, - расслышал слова отца. -
Люди, которые понесли тяжелую утрату, часто жалуются на то, что им трудно дышать. Они внезапно, без видимых причин начинают испытывать беспокойство и даже страх, а потом удушье.
Тот, кто навязывается с помощью, может стать врагом.
В тяжелые времена негодяи живут лучше порядочных людей, но во времена ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫЕ порядочные люди выживают легче негодяев...
Нам всем приходится становиться старше и куда-то уезжать. Земной шар перестал бы крутиться, если бы мы оставались на одном и том же месте.
Много ли надо, чтобы тебя начала уважать горстка парнишек? Всего лишь доказать свою силу.
Никогда не надо безразлично и бездушно проходить мимо человеческого горя. Никогда не следует поворачиваться к бедняку спиной. В основном потому, что бедняк может неожиданно заехать клюкой по затылку.
Хорошее воображение — не всегда хорошо.
Невозможно ожидать искренней любви, не отплатив тем же. Просто быть хорошим недостаточно.
Сенсационная новость: деньги дают власть и приносят своим хозяевам массу приятного!
Нам повезло: дедушка был лентяй и мот и каждый год распродавал по два-три му, а в 1949 году, перед самой революцией, продал всю землю, а вместе с ней и помещичье звание. Так он избежал расстрела, а мы — статуса сына и внуков помещика.
Скоро, пожалуй, у нас будут гости, сказала как-то полевая мышь, Мой сосед обычно навешает меня раз в неделю. Он живет куда лучше меня: у него огромные залы, а ходит он в чудесной бархатной шубе. Вот если бы тебе удалось выйти за него замуж! Ты бы зажила на славу! Беда только, что он слеп и не может видеть тебя; зато ты должна рассказать ему самые лучшие сказки, какие только знаешь.
Голодная собака верует только в мясо.
— Может ли волшебник убить человека с помощью магии? — спросил лорд Веллингтон у Стренджа.
Стрендж нахмурился. Казалось, вопрос ему не понравился.
— Полагаю, волшебник может, — допустил он, — но джентльмен не станет.
— Что же заставляет тебя расстаться со мной и гонит куда-то, точно ты раб?
— Бизнес — и это для меня очень важно.
— А кто этот Бизнес и почему он имеет такую власть над тобой, могущественным королем? Так зовут твоего бога, которому все вы поклоняетесь, как мой народ поклоняется богу Солнца?
Френсис улыбнулся, удивляясь меткости её сравнения, и сказал:
— Да, это великий американский бог. И бог очень грозный: когда он карает, то карает быстро и ужасно.
— И ты вызвал его недовольство? — спросила она.
— Увы, да, хоть я и не знаю чем. Мне нужно ехать сейчас на Уолл-стрит...
— Это там его алтарь находится? — перебила она его вопросом.
— Да, там находится его алтарь, и там я узнаю, чем я его прогневил и чем могу умилостивить, чтобы искупить свою вину.
"Прошлой ночью мы с Бобом Диланом очень мирно и спокойно обсуждали наши взаимоотношения с властью. «Может быть, нам никогда не победить этих свиней, – сказал он мне, – но мы, к счастью, совершенно не обязаны быть заодно с ними»."