Я не хотела больше быть жалкой. Если мне в голову пришла бы мысль о поездке, о вещи, в которую можно инвестировать, или о гигантской шляпе сс мехом и перьями, я бы сказала: "ДА!" Я желала испытывать чувство свободы. Я желала мочь себе это позволить. Я хотела контролировать жизнь, не сдаваться на милость победителя или обстоятельств.
– Вифал, ты говорил мне, что сломать его невозможно.
Оружейник пожал плечами.
– Мы всегда это говорим. Так больше платят.
«Мы все испытываем потребность существовать сами по себе, не быть подручными кого-то другого...»
Возможно, и я и вы вообще пока не созрели для того, чтобы наши родители встретились.
Ничто так не нервирует противника, как свист и звон стрел вокруг.
- Любовь между мужчиной и женщиной - это буря. Любовь матери к ребенку обещает новый рассвет.
Точи глаз... на плохое, на недоделанное — оно и исчезнет, хорошее на его место станет.
Он подвел Финча – хотя, конечно, сам Финч так бы никогда не сказал. У такого человека виноват всегда он сам, и все, что случается в жизни, – результат собственных неудач. Финч жил, чтобы страдать, ведомый горящим гневом, который сам никогда не понимал, – холодный двигатель тащил его к неотвратимой смерти, не объясняя причин. Такие люди бывают – хотя Бо к ним не относился, пусть и считал себя не менее непутевым. Родившись в бедной, но заботливой семье, он полагался на инстинкты, чтобы выжить на жестоких улицах, и ему всю жизнь помогали кулаки. Он был ходячим клише: пацан из гетто, которого закалило неизбежное насилие. И все же он был лишен многих черт своих братьев, смотревших на мир дерзко, с опущенными плечами, ледяными глазами, бегающими от лица к лицу, словно в поисках того, кто заслужил наказание. Злость никогда не была движущей силой в жизни Бо – только тоска, но ее происхождение было такой же тайной, как и ярость Финча. Бо словно переживал за людей, которые умерли задолго до того, как он сам появился на свет, и вечно оставался неудовлетворенным, будто родился без жизненно необходимого для полного счастья элемента. Его носило по миру, прибивало к другим эмоционально ущербным людям, потому что в них он видел родную кровь. В случае несчастья минус на минус не дает плюс, но и хуже не становилось, потому он так и жил. В Финче Бо нашел кривое зеркало, его привлекало в нем искаженное отражение самого себя.
Мне становится не по себе. Опускаюсь в кресло. Доигрался! Это только со мной такое бывает: приехал в Европу – и тут же угодил в какие-то русские разборки. Теперь вместо несостоявшегося психологического романа будут детективные догонялки. Надо поскорей отсюда сматываться. Пусть сама выплывает. Я ей не нянька, в конце концов. Таскается, понимаешь, везде, по парижам, трахается направо-налево, а у меня проблемы!
Успех — это галочка в биографии. Ни марафон, ни шесть марафонов, ни шесть марафонов из трех не меняют твою жизнь. Имеет значение только то, что ты делаешь каждый день.
– Видишь, по тому, что человек читает, можно многое понять.
Люди вечно думают, что их судьба предопределена - для трагедий или величия. Судьба - это миф.
- Пожалуйста, ну что вам от меня надо? Я не хочу вас видеть, не хочу вас знать, хочу вообще забыть, что в этом мире существуют вампиры. Вы мне сами сказали, что прекрасно проживете без моей любви всем вашим дружным вампирским коллективом.- Этот мир создан вампирами, Лариса, и забывать об этом крайне опасно. А я просто хочу с тобой поговорить. Неужели так трудно пройти со мной под ручку по центральной аллее парка. Крайне людной в это время суток.
Это был тупик. Окончательный тупик. Если из двух человек один здоров, а другой болен, то каждый может считать больным другого, и установить, кто из них прав, не прибегая к помощи со стороны, нет ни одного шанса. Больше того, в споре обычно побеждает больной, потому что болезнь сильнее здоровья. Здоровый может менять тактику, может идти на уступки – больной стоит насмерть. И отступать ему некуда, только в смерть.https://iknigi.net/avtor-evgeniy-chizhov/178303-sobiratel-raya-evgeniy-chizhov/read/page-1.html
забавно, что мы позволяем незнакомым людям влиять на нашу жизнь
Кто-то должен жить хорошо, пока другие страдают.
«Никогда не веди себя как голливудский герой. Настоящий герой всегда понимает разницу между приказом, заданием и жизнью и в ключевые моменты правильно выбирает приоритеты».
Нам не нужны те, кто не нуждается в нас.
Нет человека, который простоял бы в Тени так долго, чтобы он вновь не смог обрести Свет.
- Думаешь, в богов не поверят?
- В них и не надо верить, они - данность, независимая от нашего к ней отношения.
- Ох уж эти мужчины! Когда не можете победить в споре, то либо убегаете, либо руки распускаете.
Непомерное честолюбие всегда таится, стесняется самого себя. Но иерархия, которую устанавливает мир, кажется ему необъяснимой, оно хочет столь многого, что не может подчинить себя какому-либо образцу, какой-либо общности вкусов и, даже любуясь шедевром, любуется лишь затем, чтобы превзойти его. Да, во всяком честолюбии заложен его будущий крах. И происходит этот крах из-за непомерности честолюбия, а не потому, что оно ставит перед собой слишком мелкие цели.
Шлезингер, который все еще уверен, что миссис Берман почти невежда, покровительственно пустился в назидания:
— философ Джордж Сантаяна говорил: «Те, кто неспособны помнить прошлое, обречены его повторять».
— Да ну? — сказала миссис Берман. — Что же, тогда я сообщу кое-что новенькое мистеру Сантаяна: мы обречены повторять прошлое в любом случае. Такова жизнь. Кто не понял этого к десяти годам — непроходимый тупица.
— Сантаяна был знаменитым философом в Гарварде, — запротестовал Шлезингер, сам гарвардец. А миссис Берман возразила:
— Мало у кого из подростков есть деньги учиться в Гарварде, чтобы им забивали там голову ерундой.— Известно ли вам, что означает слово «китч»? — спросил я.
— Я написала роман, который так и называется — «Китч», — сказала она.
— Я его прочла, — вмешалась Селеста. — Там парень все убеждает свою девушку, что у нее плохой вкус, а у нее и правда плохой вкус, но это совсем не важно.
– Вы все – и синтетики, и миротворцы из Гильдии, – вы все надеетесь, что человечество однажды возродится. Вы все жаждете однажды вернуть людей с их способностью творить, придумывать и познавать. Но вы все желаете каким-то образом избавить несчастное человечество от его плохой стороны. От способности уничтожать. Это ключевой супервопрос, над которым, уверен, думают не только в Гильдии, но и у синтетиков. Ответа пока нет. Люди по-прежнему остаются людьми. С чипами в голове они превращаются в худший вариант роботов. А без чипов рано или поздно вырождаются в то, что обитает в данный момент на верхнем уровне этой станции. Добро пожаловать в мир людей, дорогие мои! – И Питер растянул губы в белозубой, обезоруживающей улыбке.
У тебя было волшебное зеркало, которое показывало тебе жизнь за пределами твоего мира, этого замка. А у меня были книги. Читать их - это все равно что путешествовать по другим странам. Ненадолго стать другим человеком. Пожить другой жизнью.