Бойтесь баб, ребята!
Но к этому времени шум, сопровождавшийся дикой, эпилептической жестикуляцией, сделался до того оглушителен, что сами маклеры уже не слышали друг друга. В пылу профессионального азарта они стали объясняться жестами, так как утробные басы терялись в общем гуле, а тонкие голоса-флейты замирали, превращаясь в писк. Видны были широко разинутые рты, но казалось, что из них не вылетает ни звука, говорили только руки: жест от себя означал предложение, жест к себе — спрос; поднятые пальцы указывали цифру, движение головы — согласие или отказ. Это был язык, понятный только посвященным; можно было подумать, что припадок безумия охватил разом всю толпу. Сверху, с телеграфной галереи, смотрели вниз женщины, пораженные и напуганные этим необычайным зрелищем. В отделении ренты, где было особенно горячо, происходила форменная драка, чуть ли не кулачный бой, а двойной поток публики, сновавшей взад и вперед в этой части зала, то и дело разбивал группы, которые немедленно сходились вновь. Между отделением наличного счета и «корзиной», возвышаясь над бушующим морем голов, одиноко сидели на своих стульях три котировщика, похожие на обломки крушения, вынесенные волнами; наклоняясь над большими белыми пятнами своих книг, они разрывались на части, ловя на лету быстрые изменения колеблющегося курса, которые им бросали то справа, то слева. В отделении наличного счета свалка перешла все границы: лиц уже нельзя было разобрать, это была какая-то плотная масса голов, темная кишащая масса, над которой выделялись маленькие белые листочки мелькавших в воздухе записных книжек. А у «корзины», вокруг круглой площадки, теперь уже полной смятых карточек всех цветов, серебрились седые шевелюры, блестели лысины, виднелись бледные искаженные физиономии, судорожно вытянутые руки. Словно в движении неистового танца, все эти человеческие фигуры лихорадочно тянулись друг к другу и, кажется, разорвали бы друг друга, если бы их не удерживал барьер, Эта бешеная горячка последних минут передалась и публике. В зале была страшная давка, беспорядочная толкотня, чудовищный топот большого табуна, оказавшегося в слишком узком загоне; шелковые цилиндры блестели на фоне темных сюртуков в рассеянном свете, проникавшем сквозь стекла.
- Так что же там дальше? - подал голос Пуфф.
- Тоска зеленая, - проворчал демон, - еще пять страниц мордобоя, даже неясно, кто дерется и где.
Вся жизнь - музыка, если вовремя берёшь верную ноту. Только не нужно торопиться.
Покуда для вас Цитадель - острог, будете вы здесь полонянами. А примете ее как дом - все разом переменится.
In that last dance of chances
I shall partner you no more.
I shall watch another turn you
As you move across the floor.In that last dance of chances
When I bid your life goodbye
I will hope she treats you kindly.
I will hope you learn to fly.In that last dance of chances
When I know you'll not be mine
I will let you go with longing
And the hope you will be fine.In that last dance of chances
We shall know each other's minds.
We shall part with our regrets
When the tie no longer binds.
В камине горели тонкие поленья, наполняя комнату слабым запахом, напоминавшим о пригороде. Это был один из тех непостижимых моментов, когда человек вдруг начинает чувствовать, будто он совершенно один посреди толпы, когда шум словно затихает, а толкающие друг друга люди постепенно отодвигаются на второй план и становятся расплывчатыми и загадочными, как актеры на далекой сцене.
То, о чем не знают другие, остается твоим.
Чувство собственной важности - главнейший и самый могущественный из врагов человека. Его уязвляют и обижают действия либо посягательства со стороны ближних, и это делает его слабым. Чувство собственной важности заставляет человека всю его жизнь чувствовать себя кем-то или чем-то оскорбленным.
– Слушай себя. Не руби с плеча, но не поддавайся на уловки разума. Наш мозг – штука хитрая и ленивая. Он что угодно готов тебе подкинуть, лишь бы не пришлось радикально менять жизнь. Он держится за стабильность и безопасность – увы, это эволюционно закреплённый на подкорке механизм выживания. Но кроме мозга есть и другие органы чувств, более тонкие. Научись смотреть не только глазами.
Думаю, ты уже узнал обо мне достаточно, чтобы понять, что я был столь же тщеславен, как и ты, а кроме того, меня никогда не покидала убежденность в собственной необыкновенности и вера в судьбу.
Любой удар судьбы можно представить странным совпадением, если набраться терпения и подождать.
- Есть только одно, что я знаю наверняка, то, что я сделаю для тебя все, даже если это будет против моих инстинктов или моей природы. Я отдам все, что у меня есть, даже свою душу, ради тебя. И если это не любовь, то, это лучшее, что у меня есть.
В конечном счете имеет значение только то, что ты сделал или не сделал. Оправдания никому не нужны.
— А я открою приют для гусят и монастырь для святых свиней и построю собор под микроскопом, чтобы инфузории посещали службы и перебирали четки жгутиками.
выводы, к которым мы приходим рациональным путем, имеют очень мало влияния на изменение нашего жизненного пути. Поэтому так бесконечно велико число людей, имеющих яснейшие убеждения, однако действующих все время вопреки им
Когда стоишь на пороге вечности, любые обиды теряют смысл.
«… душі, які можуть сягати найвищих із висот, можуть також і падати в найглибші із глибин, а ті, хто найповніше проживає радість, страждають теж найважче й найглибше».
Время – это волшебник, создающий иллюзию, В которой движение складывается из миллиарда отдельных кадров. Без времени мы бы застыли в моменте.
В каком моменте? - В каждом.
Но не пытайтесь дважды пройти одним и тем же путем.
Жизнь продолжается, пока мы живы.
Ее глаза заблестели. Я не жду нормальной жизни, я просто жду жизни с тобой.
— Как ты собираешься назвать своего лиса? — спросил кайман.
В ожидании я просто цепенела, и казалось, какие-то части тела не выдержат и начнут ломаться.
— Робин.
Он вскинул брови.
— Почему Робин?
— Мой любимый диснеевский мультик — про лисенка по имени Робин Гуд, — объяснила я. — Так что Робин.
— Умница, — донесся голос Рота из-за спины. — Просто и ясно.
Прошлое, каким бы оно у тебя ни было, не является образцом будущего.
Кронпринц опустил на меня взгляд.
— Я тебе не помолвку предлагаю, а всего лишь руку.
— Тем не менее, мой жених может неправильно меня понять. — Если он думает, что я возьму его под руку, то он ошибается. Мне проще нырнуть в яму со сколопендрами.