Юность всегда считает, что то, что испытывает она, доселе не было ведомо никому.
"В магазинчике на углу он выбрал самую дешевую бутылку вина, какую только смог найти. Экспертом он себя не считал, но точно знал, что Латвия не славится розовыми винами."
Генерал знал, что эта цепь обречена. Он хотел дать этим солдатам лишнюю минуту. Хотел в последний раз увидеть их живыми. Не мог на них насмотреться.
— Он мог оказаться ни в чем не повинным прохожим, сэр, — высказался Моркоу.
— Что, в Анк-Морпорке?
— Да, сэр.
— Тогда тем более надо было ловить, просто чтобы полюбоваться на такую диковинку, — Ваймс криво улыбнулся.
Настоящая любовь - страшная болезнь.
«Людям всегда кажется: если что, они выскажут противнику все прямо в лицо… Пока это лицо не оказывается очень-очень близко от вашего...»
Самый опасный с моральной точки зрения момент для опекуна наступает тогда, когда искушение стать кукловодом выглядит в высшей степени разумным. Я всегда знал, что такой момент настанет… Нет. Я знал, что если такой момент никогда не настанет, значит я полностью провалил свою миссию.
Закладка основ - всегда самое трудное, поэтому охотников постигать какое-либо искусство никогда не бывает много. Так уж устроен мир: любая наука оказывается не просто труднее, чем ты ожидал, а выходит за рамки всех твоих ожиданий.
– Там еще два уровня, – Цапля поправил камни под мышками. – Но они затоплены. Интересно, с людьми их затопили или без? – По его взгляду я понял, что ему бы больше понравилось, если бы затапливали вместе с людьми.
Он напряг все мышцы, пытаясь перекатиться из противоестественной позы и вернуть себе мужское превосходство, но Лиззи раскинулась на нём, как поваленная ветром палатка со множеством шестов.
Ну да, кино интересное, но комедией его не назовёшь.
Ты знаешь, в чем проблема у этих ребят, которые думают, что они здесь командуют? Проблема в том, что они ни хрена не знают, но слишком безграмотны, чтобы понять, что они не знают ни хрена.
Не лезь в чужую душу, тогда и твою не тронут.
Наша жизнь – череда ошибок. Ее качество зависит лишь от того, что ты можешь из них вынести и как применить.
Наши биологические часы также реагируют на изменения хода времени. Если один из близнецов живет на вершине горы, а другой — у моря, первый будет стареть быстрее второго. И если им доведется встретиться снова, один из них окажется старше. В данном случае различие в возрастах будет ничтожным, но оно существенно увеличится, коль скоро один из близнецов отправится в долгое путешествие на космическом корабле, который разгоняется до скорости, близкой к световой. Когда странник возвратится, он будет намного моложе брата, оставшегося на Земле. Этот случай известен как парадокс близнецов, но парадоксом он является только для тех, кто держится за идею абсолютного времени. В теории относительности нет никакого уникального абсолютного времени — для каждого индивидуума имеется своя собственная мера времени, которая зависит от того, где он находится и как движется.
— Кажется, вы упомянули, что она вам отказала, — тихо проговорила Сульмона. — Верно, но порой женщина способна передумать. Никогда не помешает спросить еще раз.
Факты не прочнее, чем жемчуг.
Когда голодный, не работается, а когда сыт – тоже как-то не то.
Он чувствовал себя, как человек, который вышел полюбоваться радугой и вместо этого был сражен молнией.
Грань между человеком и собакой так тонка. Собака может оказаться человеком, человек - собакой. Каждый может легко ошибиться.
Есть такая степень страха, когда человек сам делается страшен. Кто боится всего, тот уже ничего не боится.
Путь от амёбы к человеку казался философам очевидным прогрессом - хотя неизвестно, согласилась бы с этим мнением амёба или нет.
Я говорю о колдовстве, мой друг, о том, что человек подвластен чарам красоты, любви, богатства - всего, чего мы подчас так жаждем и не можем достичь, - такова чаще всего любовь в нашем мире.
Истина — самое лучшее оружие.
Ахматову я видел в первый раз в 1945-м. Бегу по длинному коридору нашей странной квартиры, распахиваю дверь в сортир, а там сидит вся в каких-то серых шелковых кринолинах женщина с чудовищным носом — и на меня смотрит. В эту секунду меня хватает папа, выдергивает на кухню и шипит: "Ты что! Это гениальный поэт!" Я говорю: "Поэт, поэт... Поэты тоже должны крючок задергивать".