- Ты такой же, как все, - продолжил я. - Такой же, как я. Иногда все мы ведем себя как психи. Но это не значит, что мы психи на самом деле.
Запомни на будущее: в семнадцать лет нельзя делать первое, что пришло в голову. И в восемнадцать нельзя. И в двадцать, и в двадцать пять... ну, к тридцати ты, надеюсь, станешь умнее.
Оно и понятно, дворянину физика и математика не столь критичны, а гравитацию изучать вообще ни к чему, данные о том, падение с какого этажа смертельно, люди и так вывели статистически, без формул.
Может быть, я не прав, но мне кажется, что хорошо, когда романист следует по стопам революций и государственных переворотов и, в отличие от историков, учит грядущее поколение тому, что далеко не всегда люди, в чью честь воздвигают памятники, достойны его восхищения и уважения.
Хоть глечиком кличь, только в печь не тычь. (Глечик - глиняный горшок.)
Собаке главное, чтобы хозяин ее любил, а хороший он человек или плохой, ей начхать
На рост нужно терпение. Нельзя ждать всхода на следующий день после посева.
Проблема частично в том, что все жутко спешат. Люди не находят смысла в своей жизни и потому повсюду за ним гоняются.
«Мне кажется, — говорит он, — что нам тем временем удалось создать нового человека. Мы создали ребенка, который будет настолько атакован медиа, что к 12 годам окажется потерян для своих родителей». (c) Bowie
Научишься быть сам с собой и не гореть в аду от одиночества, значит, сможешь быть с кем-то ещё, да ещё и счастлив
По своей внешности Баргамот скорее напоминал мастодонта или вообще одного из тех милых, но погибших созданий, которые за недостатком помещения давно уже покинули землю, заполненную мозгляками-людишками."Баргамот и Гараська"
Вы подозревали, что есть два сорта людей: глупцы и компетентные, знающие люди. Одни — рабы, другие — хозяева этого мира. На чем основывается различие между ними? Да просто на том, что универсумом правят два великих закона — случай и необходимость. Намотайте себе на ус: кроме них, ничего больше не существует. Рабами случай управляет, а повелевают случаем хозяева. В безымянных ордах слепых есть несколько светлых умов, которые стали зрячими.
Город ночью был прекрасен. Я человек гор, лесов и кристально чистых рек, но иногда при виде миллиона сияющих огней в темноте меня пробирает. Может, потому, что они похожи на космос.
Конечно, и у финнов есть недостатки — жадность, грубость, закостенелая черствость, греховность, в общем, всего не перечислишь.
Зато финны — единственный народ на земле, среди которого нет ни одного дурака.
Дело не в том, что мы возомнили, что можем решать, кто должен жить, а кто нет. Мы просто хотим вернуть простым людям веру в справедливость. А иногда для этого нужно казнить пару человек.
Опера, как правило - люди, умеющие и любящие общаться. И говорить, и слушать.
Действовать надо быстро, а думать — обстоятельно.
Самое подходящее время для дел - это ближайшее
Большие дома изгоняют дома поменьше. Вырастая все выше, выпячивая набитые окнами груди и говоря маленьким грязным крышам внизу. Давайте, мотайте отсюда. Пока вас не сплющило моей тенью.
Только ленивый не достигает в Америке ничего.
— А чего это ты вздумал мне перечить? — поинтересовался царь, посмотрев на сына подозрительным взглядом. — Или ты надеялся, что я перееду в тихий район, где правит бал молчание, нарушаемое тихим плачем тех, кто приводит туда очередного жильца?
— Мне про кладбище еще никто так живописно не рассказывал… — пробормотал старший сын.
Ёсинобу же, в отличии от Иэясу, родился в эпоху, когда люди слишком много времени уделяли книгам. Он был гораздо образованнее своего предшественника и потому постоянно думал о том, что будет написано о нем самом, был очень озабочен тем, что о нем скажут будущие историки.
"...и невыносимая осторожность при аресте афроамериканцев, и боязнь случайно перепутать пол при обращении - не то, что спасёт этот мир. Взгляните, уже готовы оправдывать серийных убийц тем, что их в детстве лупили палкой. Найдите у себя лишний вес, отличный от белого цвет кожи, детские травмы - и можете творить, что хотите?"
пока живет в сердце надежда на прекращение страданий, еще можно как-то жить и терпеть боль. А отчаяние и безысходность — худшие враги, они сковывают равнодушием, лишают воли, и даже смельчак сдается под их натиском.
Всю ночь я держал его в своих объятиях, как ребёнка или любовника. Так, словно он был мной, израненным и одиноким. Я держал его, пока он плакал, и не выпускал даже после того, как его слёзы высохли. Я дал ему то утешение, которое могло дать тепло моего тела. И ни на мгновение в ту ночь я не почувствовал, будто перестал быть мужчиной.