Писатель, способный сотворить гремучую смесь из секса и садизма, вероятнее всего, был импотентом и почти наверняка человеком стеснительным
... Любая крепкая семья - территория, недоступная посторонним, белое пятно, без которых карте общество не обойтись. А то, о чем не знают другие, остается твоим.
— Это растрата, — сказал он после того, как я рассказал ему о том, что видел. — Ты исчерпал почти всю свою энергию. Сдерживай себя. Воину необходим фокус. На кой черт ему крылья на светящемся коконе?
Мужчине хочется быть достигатором и добытчиком, а не соревноваться со своей женщиной в силе и выносливости.
- Но пришел страх - страх, когда сознаешь, что даже умерев, можешь ничего не понять, что ничего может и не быть...
- Да. А теперь я опасаюсь чего-то худшего. Того, что, несомненно, нечто существует, и оно, может быть, хуже, чем ничто.
Каждый является в мир круглым невеждой, но на то бог и даровал ему — и даже ей — мозги, чтобы приобретать знания. Неспособность пользоваться собственными мозгами не есть достойная похвалы добродетель, даже женщин следует порицать за это.
Где если злодеи, будут и герои стоит только подождать, и они придут.
нельзя обсуждать работу во время приема пищи. Еда требует должного внимания, это одно из самых простых и вместе с тем важных удовольствий жизни.
- Никогда не думал, что Господу присуще чувство юмора, - заметил отец Стоун.
- Сотворившему утконоса, верблюда, страуса и человека? Да бросьте!
- Следующая истина состоит в том, - продолжил дон Хуан, - что восприятие возможно благодаря точке сборки - особому образованию, функция которого заключается в подборе внутренних и внешних эманаций, подлежащих настройке. Конкретный вариант настройки, который мы воспринимаем как мир, является результатом того, в каком месте кокона находится точка сборки в данный момент
«Я кохав тебе ще відтоді, як ти розбила грифельну дошку об мою голову в школі».
— Цена правды в том, что её часто приходится приносить туда, где ложь уже успела занять удобное кресло.
бремя доказательства лежит на сомневающемся.
Очень проблематично оборонять девичью честь, если на нее совершенно, вот ни капельки не покушаются! Даже несколько обидно, если честно. Ты уже все сама придумала, сама поверила, а оно БАЦ – и не случилось.
-... В одной неделе сто шестьдесят восемь часов. В году около восьмидесяти семи сотен часов, и знаешь что?
Она улыбнулась.
- Что?
- Я хочу проводить каждую минуту, каждый час с тобой.
Я и сам не мог поверить, что несу такую ерунду, но, с другой стороны, я говорил истинную правду.
- Я хочу измерять ценность секунд и минут в году с тобой. Я хочу десятилетия часов, так много, что не могу их сосчитать....
...- Ты хочешь этого? - спросил я.
- Да. Хочу. Ты знаешь, что хочу.
- Хорошо, - я заулыбался. - Тогда выходи за меня замуж.
— Я говорил тебе, как мне нравятся эти штаны?
— Хм? — Опустив взгляд, я чуть не застонала. Брюки мне подобрали в облипку, так что утром пришлось застегивать "молнию" практически лежа. — У вас с Кайманом вкус в одежде — полный отстой.
Он хохотнул.
— Я не могу не пялится на твои...
— Глаза? — услужливо подсказала я.
— Ммм. — Он поцеловал меня в мочку уха, когда мы оказались на безопасном расстоянии от сцены.
— Может быть на мой нос?
— Не совсем, — ответил он.
Я усмехнулась.
— Ну, тогда ты, верно, оценил мои коленки.
— Уже теплее. — Он замолчал, когда мы приблизились к бару. — Позже я смогу наглядно объяснить тебе, на что пялюсь весь день.
Мои щеки вспыхнули.
— Ты такой внимательный.
— Ну, что тебе сказать? Ты развиваешь во мне лучшие качества.
Был ли стратегически или морально оправдан – и если да, то чем, – план неограниченной воздушной войны, поддержанный группировками в составе британских ВВС еще в 1940 году, а начиная с февраля 1942 года осуществлявшийся практически, при использовании колоссальных людских и военно-промышленных ресурсов? В десятилетия после 1945-го, насколько мне известно, этот вопрос ни разу не становился в Германии предметом публичной дискуссии, в первую очередь, пожалуй, именно потому, что народ, уничтоживший и до смерти замучивший в лагерях миллионы людей, не мог потребовать от держав-победительниц информации о военно-политической логике, которая диктовала разрушение немецких городов.
Научитесь отрывать взгляд от женских прелестей и поднимать его выше, заглядывая как минимум в глаза, а как максимум в душу понравившейся девушки. Возможно, в этом случае ваша пассия не будет стоять посреди коридора, размышляя, как бы повежливее послать вас к дохлому троллю.
Так что да, в своей собственной манере она не худшая мать из возможных, что я рационально полностью понимаю. Но спрашивать её о любви более-менее бессмысленно. И не потому, что она не честна со мной, но потому, что она редко бывает честна с собой.
Этот день и правда был чудесным. Как и предыдущие. Так же я не сомневалась в том, что таковыми будут последующие. Ведь в каждом из них мы счастливы.
Если ты хочешь сыграть с кем-нибудь забавную штуку, то ляг и умри. Ну разве не хитро придумано: взять и умереть, - так одурачить порядочных и честных людей.
"Юность порой слишком жестока. <...> Ещё чаще она бывает глуха. Не слышит того, что надо бы. Не помнит и не замечает. И боится признавать свои ошибки. И чем чудовищней ошибка, тем больше страх."
Старые писатели не умирают... Они просто доходят до ручки.
Надежды… Им можно предаваться днями и ночами, но ими лишь одними не выживешь. Особенно ночью.
Я думаю о Теодоре – и сожалею о прошлом, хотя отец говорил, что сожаление – просто неверно понимаемая ностальгия. Можно сколько угодно смотреть в прошлое с любовью и даже с тоской, можно мучить себя бесконечными мыслями – а что, если бы… но ничего не изменится. Настоящее останется настоящим. Будущее будет таким, каким ему суждено быть.