Нельзя доверять свою жизнь кому-то другому. И уж тем более нельзя быть уверенным в защищенности себя от своих же друзей.
Есть что вспомнить, но нечего детям рассказать.
Первым в коридоре наркомата мне встретился заместитель начальника главка Б. А. Хазанов. Не успел я поздороваться и обратиться к нему с вопросом, как он обрушился на меня:
— Ты чего здесь? Разве ты не знаешь, что директорам строго-настрого запрещено без разрешения уезжать с предприятия? А ты уехал. Кто разрешил? Это преступление! За это строжайше наказывать надо!
Интересно, как это – иметь так много власти над парнем. Не думаю, чтобы хотела этого. Такая ответственность – держать чье-то сердце в своих руках.
– Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, – продолжил Снегг. – Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.
Даже жареный картофель, pommes frites, ничем не напоминал своего прозаичного английского собрата. Золотистые ломтики, пирамидкой сложенные на отдельном блюде, были тоненькими, как карандаш, приятно похрустывали на зубах, оставаясь при этом мягкими внутри, и являли собой чудесный аккомпанемент к нежному рыбьему филе. Хорошо, что никто не предлагал мне принять участие в беседе старейшин: я был слишком занят – открывал для себя настоящую еду.
— Как ты думаешь, ты мог бы, э, заимствовать какую-нибудь небольшую тряпочку?
— Нет, хозяйка, но я хорошо знашь, где можно ее спереть.
«Для этого нужно обладать волей», — сказал Фрэнк Чалмерс своему отражению в зеркале. Эта фраза была единственным, что он запомнил из сна. Он брился, делая быстрые, решительные взмахи, чувствуя напряжение, переполненный энергией, готовой вырваться наружу, жаждущий приняться за работу. Осталась еще одна фраза: «Побеждает тот, кто сильнее того хочет!»
Эх, сейчас бы хорошую баню, а потом завалиться спать ! И усталость из тела уйдет , и тяжелые мысли из головы ! Но - это из другой жизни. К банным процедурам в Руше были равнодушны.
Марк транслировал то, что испытывал сейчас сам. Значительно усилив и зная, что воспоминания о нашей ночи ещё слишком свежи.
Растерянность была короткой, но её хватило, чтобы Валанд успел вколоть мне что-то в плечо.
Сволочь!
– Что это?! – Огонь слегка стих, но не отступил, продолжая тлеть внизу живота.
– Защита от жреца. – Заметив, что моё непонимание грозит ему скандалом, пояснил, как если бы читал лекцию: – Есть две возможности противостоять воздействию: защищать кого-то очень тебе дорогого или… испытывать сильнейшее сексуальное возбуждение. В нём ты не жертва, ты ищешь добычу, которая смогла бы тебя удовлетворить. Это уже не эмоции, а инстинкты.
Ситуация, мягко говоря, была комичной. С одной стороны, мне хотелось двинуть ему в рожу, с другой…
Легкие мании знают свое дело и обещают ненадолго превратить зиму в весну, даруя невероятные жизненные силы. Хорошо, что при холодном свете дня реальность и разрушительность снова разгоревшейся болезни сдерживают эти опасные порывы. Неверность этих предельно насыщенных моментов, избирательно освещенных памятью, которые кажутся такими хрупкими, вызывает смутную меланхолию. Искушение бросить лекарства, чтобы вернуть к жизни столь интенсивные переживания, быстро снимается холодным пониманием, что насыщенность жизни вскоре сменится сначала исступлением, а в конце концов – неконтролируемым безумием.
Как всегда говорила моя умудренная опытом бабушка:Чем больше задаешь мужчине вопросов, тем меньше получаешь ответов. Потерпи, и он сам тебе все расскажет. А мама обычно добавляла , что пока их , в смысле мужчин , дождешься , от любопытства умрешь. Проще самой все выведать.
Мир жесток, и порой в нем убивают просто так, из желания утопить в крови собственный страх перед будущим, смыть горечь неудач.
Что есть произведение искусства? То, что признано большинством? То, что дорого оценено? То, о чем пишут газеты и журналы? То, о чем кричат афиши? Нет, художник может не быть великим в глазах сотен или тысяч людей, но если он сумел создать вещь, от которой хотя бы у одного человека перехватило дыхание, зажглось сердце, а на глаза навернулись слезы, то он — мастер. Великий мастер, чье восприятие соприкоснулось с твоим, отозвалось внутри радугой и перевернуло привычный мир.
Политик должен ходить в церковь вне зависимости от собственных религиозных убеждений, даже если он атеист. Имидж – вот что важно.
догонять и ждать – два самых тяжелых занятия.
она так резко управляла своей пожарно-красной «маздой», что мир двигался углами, точно на прицеле в ожидании скрытого врага.
Словно спятившая балерина, она танцевала под музыку, слышную лишь ей одной.
Вроде это был карась, но даже Малютину, совсем не ихтиологу, было ясно, что нижняя челюсть у карасей так выдаваться вперед не должна, да и странные наросты вдоль туловища явно были лишними. «Карась-пиранья. Каранья? Пирась?»
Сегодня я больше обеспокоен тем, чтобы быть правым, а не праведным.
С отвращением, близким к тошноте, я видел картины прошлого: вот я ребенком сижу, раззявившись, перед телевизором или слушаю роботов-учителей, что цель жизни – «внутреннее развитие», что «быстрый секс лучше», что реальность заключена исключительно в моем сознании и ее можно изменять химическими веществами. На самом же деле я тосковал о любви, о том, чтобы любить и быть любимым. А меня даже словам таким не научили.
Культурные эволюционисты и возрастные психологи описывают маленьких детей как “гендерных детективов”. Дети видят, что категория пола – главный принцип разделения социального мира, и обучаются тому, что значит быть мужчиной или женщиной. Когда они приходят к пониманию своего пола, примерно к двум-трем годам, эта информация приобретает мотивационный смысл: дети начинают “самосоциализироваться” (порой к досаде феминистски настроенных родителей). Предполагается, что не случайно в этот период многие мальчики начинают сторониться розового, а многие девочки – тянуться к нему30. Уже к трем годам, когда дети сталкиваются с тем, как другие малыши играют в новые, гендерно-нейтральные игры и игрушки, они устойчиво выбирают игры, в которых участвуют дети их пола
Сделай все, что можешь, сейчас, а потом решишь, нужно ли тебе это.
Через некоторое время хомяк совсем потерял совесть и перестал стесняться. И я накрыл его ладонью, когда он совершал очередное ограбление кошки.
И все-таки… «Одно дело корабли, другое — люди, — подумал Серёжа. — И кроме того, Митька сам говорил, что попутный ветер — не всегда самый лучший».