Серега еле успел увернуться — едва палкой по голове не схлопотал.
— Взбесилась, ведьма старая? — поинтересовался он.
— Хорошо ты, Шорка, гостей привечаешь! — захохотал варяг.
— От таких гостей мясо слезет с костей! — сварливо проскрипела старуха описывая клюкой замысловатые кривые.
Ведьма должна вести себя как ведьма. А все остальное — это драматические эффекты. Поверь мне, настоящая магия творится у людей в головах. Это и называется головологией.
Чем раньше мы начинаем действовать, тем больше у нас шансов
Мы считаем, что не заслуживаем любви; мы думаем, что если откроем ей сердце, то станем слишком мягкими. Но один мудрый человек по фамилии Левин был прав. Он сказал: «Любовь — это единственный разумный акт».
По словам Боуи, рождение дочери Александрии три года назад кардинально изменило его домашнюю жизнь. Хотя он старается следить за актуальной музыкой (он хорошо отзывается о The Dandy Warhols, Polyphonic Spree и Grandaddy), единственная песня, которую он слышит регулярно, это «Колесики у автобуса крутятся, крутятся…».
Все люди в дороге становятся философами: оторванные от обычного, они точно просыпаются и с удивлением смотрят назад и вперед, и вспоминают очень далекое, и грезят о таком же далеком грядущем. <...> Для людей в вагоне нет настоящего, проклятого настоящего, что в тисках держит мысль и в движении руки."В поезде"
Можно сказать, что орден всегда существовал параллельно в двух мирах — реальном и воображаемом. С момента возникновения он был окружен тайной. Когда Бернард Клервоский создавал De Laude, возвеличивая первое поколение рыцарей, он не описывал Гуго де Пейна и его людей, а сплавлял реальность со своими мечтами об ордене, братья которого должны владеть мечом как воины, а жить как цистерцианцы. Хронисты, писавшие о тамплиерах во времена существования ордена, также опирались на свой опыт и преследовали собственные цели.Христианские авторы XII и XIII веков также расходились в отношении к тамплиерам, и на каждого Бернарда Клервоского приходился Гийом Тирский, в чьей хронике Иерусалимского королевства времен правления Амори I и его потомков рыцарям Храма уделено немало внимания. Гийом был убежден, что идея создания ордена была благородной, но впоследствии его растлило богатство, а потому историк выбирал для описания те факты, которые подчеркивали бедность тамплиеров в начале пути и катастрофичность ошибок, совершенных ими впоследствии.Таким образом, тамплиеры вошли в литературу задолго до того, как Филипп IV уничтожил орден, и их описания варьировались от предельно реалистичных до самых необычных, как и изображения.Даже во времена существования ордена тамплиеры представляли для сочинителей куда больший интерес, чем госпитальеры и тевтонцы. Соперники тамплиеров пережили их на века, но не сумели оставить такого следа в литературе и мифологии. Ни в Средние века, ни сегодня никто не увлекается так сильно Тевтонским орденом или орденом Братьев меча. Только тамплиеры перешли из мира реального в мир воображаемый и прочно заняли там свое место.Легенда о рыцарях Храма будет жить дальше, вдохновляя, занимая и интригуя грядущие поколения. Это, вероятно, и есть истинное наследие тамплиеров.
- Запомни, детка. Сама по себе ни фамилия, ни вереница славных предков ничего не значат. У нас принято гордиться своими предками, но мы никогда не задумываемся - станут ли они гордиться нами?
"Сокрушаться в горе - увеличивать его вдвое."
Я: «Пап, сегодня я снова собираюсь нелегально употреблять алкоголь».
Папа: «Генри, мальчик мой, давно пора. Тебя подвезти?»
— Зима, чё, никто тебя за свинину не чморил? — с подозрением поинтересовался Батон.
— Э! — гордо приосанился Назим. — Отэц сказал: «Ты в форме? Значит, воин! Далеко от дома — значит, в походе. А в походе можно есть всё, потому что лучше съесть недозволенное, чем ослабнуть и не суметь сражаться!»
— Красавчик! — одобрил Вова.
Его взъерошенные волосы и бегающий взгляд напомнили Рутье Иуду, неверного ученика Иисуса. Интересно, может, Иуда тоже был журналистом?
Мы все с отклонениями. Вопрос в том, насколько мы способны соответствовать установленным в обществе нормам поведения. Никакой поступок сам по себе не является признаком ненормальности, нужно рассматривать его в контексте других действий. Скажем, большинству людей импульсы промежуточного мозга не позволяют убивать себе подобных. Установка на защиту собственного вида продиктована эволюцией. Но если долго тренироваться, можно преодолеть этот внутренний тормоз. Тогда он ослабевает. К примеру, у солдат. Если мы с вами вдруг начнем убивать, отклонения у нас, скорее всего, появятся. Но возможно, не появятся, как не появляются они у наемных убийц или… у полицейских.
Телевизор в этой камере практически ничего не показывал, но новости можно было слушать, а новости для меня - жизнь.
— Люк женится, и жена родит ему потомство. Тогда и умирать не будет страшно, после него останутся те, кто продлит его род.
— Какая глупость… — проговорила себе под нос Мэши и направилась к кусту, где сохла её курточка.
— Почему глупость? — не понял Жак.
— Женятся потому, что любят. Для того, чтобы прожить жизнь вместе и вырастить детей вместе. Дом построить вместе или купить. Выращивать злаковые, ящеров. Делать что-то полезное для людей. Тоже вместе. А не для того, чтобы родить детей и умереть на войне. А детям оставить своего дракона, чтобы те летали на нём и убивали других.
— Ты просто ничего не понимаешь, потому что женщина. Все женщины бывают глуповаты время от времени, это нормально.
Большинство людей обладают слухом, но лишь немногие способны рассуждать: сумей пленить их слух – и ты уловишь в свои сети их разум, какой был он у них не был
— Девочка моя родная, ты приехала! Смогла вырваться! Молодец! — На меня как теплоход неслась тётя Церналия! На секундочку закралась тревожная мысль — снесёт! Просто я всё ещё "думала" своими прежними стройными габаритами. Ан нет, вписалась! Вот теперь мне отчасти стала понятна вражда отца с тёткой, я вся в неё, по крайней мере фигуры!
Лучше один раз сделать, чем сто сказать
Не надо ненавидеть соперников, это чувство разъедает тебя изнутри и душит твой талант.
Люди часто живут предчувствиями, которые манят их, но и обманывают, как линия горизонта — чем ближе к ней подходишь, тем дальше она отодвигается.
— Как вам не стыдно отправлять меня на охоту! — с укором сказала она. — Я и лук-то в руках никогда не держала.
— Возьми чеснок, — предложил Мартин.
— Вампиров настрелять, что ли? — не поняла Анюта. — А разве они вкусные?
— Надо попробовать… — глубокомысленно заявил Мартин. — А то всё они нас… Несправедливо!
...общество трепещет в предчувствии развала страны; людям хочется переложить на плечи героя-одиночки охватившие их чувства страха и опасности, злобы и возмущения и тем хоть чуть-чуть скрасить свою жизнь. Поэтому все живут иллюзией скорого пришествия героя…
-Ты наказать или отомстить собралась?
-Не знаю... А это не одно и то ж?
-Не одно. Месть убивает. Наказание - учит.
Очень трудно ненавидеть того, кого понимаешь.
в тюрьму садиться – все равно что ложиться в больницу, только уж совсем помимо собственной воли. И то и другое – из ряда вон выходящий и достаточно страшный опыт, к которому жертва относится с клинической отстраненностью, а наблюдатели – с преднамеренным весельем, чтобы создать атмосферу уверенности, а не бессердечия.