37. Священная двоица — любовь и смирение; первая возносит, а последнее вознесенных поддерживает и не дает им падать.
38. Иное дело — сокрушение сердца; другое дело — самопознание; а еще иное — смирение.
39. Сокрушение происходит от грехопадения. Падающий сокрушается, и хотя бездерзновенен, однако с похвальным бесстыдством предстоит на молитве, как разбитый, на жезл надежды опираясь и отгоняя им пса отчаяния.
40. Самопознание есть верное понятие о своем духовном возрасте и неразвлекаемое памятование легчайших своих согрешений.
41. Смирение есть духовное учение Христово, мысленно приемлемое достойными в душевную клеть. Словами чувственными его невозможно изъяснить.
А что поношение есть в самом деле омовение душевных страстей — в том да уверит тебя обыкновенная в народе пословица; известно, что некоторые люди в мире, осыпавши кого-нибудь ругательными словами в лицо, говорят: «Я такого-то хорошо умыл». И это истинно.
Источник слез после крещения больше крещения, хотя сии слова и кажутся несколько дерзкими. Ибо крещение очищает нас от прежде бывших зол, а слезы очищают грехи, сделанные и после крещения. Крещение приняв в младенчестве, мы все осквернили его, а слезами снова очищаем его. И если бы человеколюбие Божие не даровало нам оных, то поистине редки были бы и едва обретались бы спасающиеся.
Однажды по дороге в детский сад я выпала из санок. Дедушка, который думал о предстоящей лекции, этого не заметил. Я, немного полежав под падающим снегом, неспешно встала, отряхнулась и отправилась домой. До детского сада было значительно ближе, но туда я идти не хотела. Не смея поверить своему везению, я шла домой. Навстречу мне двигался поток родителей, запряжённых в санки. Когда я проходила мимо горки, меня осенила блестящая мысль. Торопиться домой не имело никакого смысла. А горка была абсолютно пустой, и это было невиданное счастье.
Я посмотрела ему в глаза. Интересно, какого они цвета? При свете солнца кажутся зелеными, а в полумраке сарая — серыми. И тут же разозлилась на себя — да какая разница? Наглые они у него!
Дело ясное, что дело темное.
Ни один уважающий себя обманщик не станет обманывать за столь ничтожную плату, какую запросили вы.
Хороший чай из красивой чашки способен исцелять тело и душу.
Если жизнь подкинула щепотку радости – не спеши веселиться. Не иначе как она лишь отвлекает внимание, приготовив для тебя ведро помоев.
Желай тихо. Твои желания тебя слышат.
Нарочитая, искуственная красота не всегда делает мир лучше. Стоит забыть о ней, и ты станешь свободным.
Хочешь тосковать о чем-то неизведанном, тоскуй, только делай это на всю катушку, чтобы быть уверенной что живешь, не обманываясь.
Фиджан была права - нельзя предлагать копейки за то, что стоит целое состояние. Уж лучше взять это просто так, оставив взамен благодарность.
Есть множество предназначенных друг друг возлюбленных, которые никогда не будут вместе...
Мне не стерпеть голода, с которым он смотрит на капли чая в чужих чашках.
- Я не хочу опровергать твою теорию о людях, предназначенных друг другу, - тихо сказал он. - Тебе это и не удастся, - я легла на дно лодки. - Хорошо, - Солей устроился рядом. - Я верю в то, что видел. Но, возможно, ты видела больше меня...
— О, грешный дым кофеума! — с улыбкой вздохнул Шахрийяр. — Раскурю, пожалуй, бутыль-другую.
Иногда кажется, стоит только свернуть за угол, и я услышу звон фарфоровых чашек, увижу знакомое красивое лицо... Но еще не время... И, постояв немного на холодном ветру, я перехожу на другую сторону улицы, не смея тревожить ее темные неизведанные уголки.
Быть может, мечта тем и хороша, что не должна стать реальностью?
А по ночам обычно приходит дождь. Не ураган или ливень, а тихий спокойный перезвон капель по крышам. В жемчужном рассвете глухо стучит он по дощатому настилу набережной, смывая кофейную пыль с вымощенных дорог, понемногу остужает раскаленную за день землю и покорно возвращается в океан.
...самый дикий, самый жестокий, лишь тот, кто будет заряжать, и стрелять, и материться, и молиться быстрее и действеннее других, сумеет пережить этот день. Короче, они кричат «Да здравствует Испания!», но сражаются за собственную шкуру.
А может, в это мгновение Испания — это и есть собственная шкура и шкура товарищей, такая же почерневшая от пороха, как и своя.
Корабли хороши, офицеры знают свое дело, но у них нет команд, и все это происходит перед лицом врагов, беспощадных, натренированных, как машины.
Да - Испанию и ее военный флот привели к их нынешнему коматозному состоянию большие интересы других стран, но также и свары между разными шишками на ровном месте, низкие придворные интриги, чьи-то личные страхи, а более всего - абсолютная бесталанность правительства.
Капитан "Антильи", как и большинство его товарищей, не переваривает своих французских коллег, навязанных им союзом с Наполеоном. Зато по-настоящему восхищается этими негодяями-англичанами, их профессионализмом, их патриотизмом, их хладнокровной сноровкой и их командами, дисциплинированными и убийственно точными, когда приходит время палить из пушек. Благодаря всем этим качествам они намного превосходят любой другой военный флот мира.
Нельзя взять ножницы и просто вырезать из жизни то, что не нравится.