- Вот у животных нет языка, понимаешь? - втолковывал он Сати. - Они следуют только собственной природе. Они и так знают свой путь. Знают, куда и как идти, следуя указаниям природы. А нас, людей, хотя мы, разумеется, тоже животные, природа как бы лишила своих указаний. Понимаешь? Это же очень странно! Мы, люди, очень странные животные. И мы непременно должны разговаривать о том, куда и как нам идти и что делать. Мы непременно должны думать об этом, учиться этому, изучать это. Верно ведь? Мы рождены, чтобы быть существами разумными. Точнее, стать ими, ибо рождаемся мы абсолютно лишенными разума и ничего не ведающими. Понимаешь? Если не научить людей пользоваться словами и мыслями, они так и останутся неразумными незнайками. Если никто не покажет двухлетнему малышу, как найти путь к дому, как выглядит заветная тропинка его жизни, как определить отмечающие ее вехи, он просто заблудится, потеряет свой путь на Гору. Я верно говорю? И умрет - во тьме, в холодной и равнодушной темноте невежества.
Знание смягчает сердце, воспитывает милосердие и жалость.
Рубен, я много раз объяснял тебе, что извиняться нет смысла. Если ты что–то сказал или сделал, то в тот момент у тебя были на это причины. Жалеть о том, что ты сделал, когда у тебя появились дополнительные данные бессмысленно.
Нет ничего более непостоянного, чем чувства мужчины к женщине.
у местных богов была дурная привычка ходить по домам атеистов и бить стекла.
Большинство людей верит в бога просто потому, что эту веру в них вдалбливали с младенческих лет, и это - главная причина.
Рухнула его последняя надежда, последний проблеск его мечты. Конец! Так бывает, когда ночь гасит последнюю слабую полоску света над горизонтом. Неясный розоватый отблеск - и затем полный мрак.
– Есть две вещи, которые превращают мальчика в мужчину. Первая – это любовь женщины. Вторая – ненависть другого мужчины.
Каждое существо имеет право прожить свою жизнь и стать взрослым.
“Что за воздух! – писал он весной 1838 года о римском воздухе Марии Балабиной. – Кажется, как потянешь носом, то по крайней мере 700 ангелов влетают в носовые ноздри... Верите, что часто приходит неистовое желание превратиться в один нос, чтобы не было ничего больше – ни глаз, ни рук, ни ног, кроме одного только большущего носа, у которого бы ноздри были величиною в добрые ведра, чтобы можно было втянуть в себя как можно побольше благовония и весны”.
Есть прошлое и будущее, а есть мгновения между ними, когда мы выбираем, какие двери в своей жизни открыть, а какие закрыть.
...таков прием всех демагогов от сотворения мира — прицепить к поезду вранья вагончик правды, которая, так сказать, и будет предъявлена на таможне вместе с документами на весь состав.
–Вам нравится работать с людьми?— поинтересовалась Иулма. Ещё один дурацкий вопрос,который всегда задают работодатели. Точно все люди одинаковы.
Ты свободен ровно настолько, насколько думаешь.
Сравнивать птиц и людей просто нельзя. Люди такие неловкие! Сколько они ни учатся, летать ни один из них не умеет.
Не знаешь что делать - делай ноги.
Ведь владеть чем-то очень просто.Хотя бы и целым миром.Надо просто осознать, что нечто принадлежит тебе,а потом отпустить его...
Джейме, но ты посмотри только на нас. Сыны Ланнистера, Бузрукий и Безносый.
Платье должно быть достаточно облегающим, чтобы показать, что вы женщина, но достаточно свободным, чтобы вы выглядели леди.
Молчание может быть таким же неудержимым, как и смех. И оно может накапливаться, как невесомые снежинки. И проломить потолок.
Это всегда ВКМГЗ: все классно, мы в глубокой заднице.
" — Никогда больше не обещай хотя бы моей дочери то, что не сможешь выполнить. "
А петухи, попав в руки умелого ученого, превращались в несушек. Он скрупулезно отмечал малейшие изменения в их физиологии и с удовольствием заносил в научный дневник пикантные подробности их внешнего вида, как, например: "Половые сосочки кастрата весьма дряблы и малы". Но всех подопытных птичек ждала неминуемая смерть, которая тоже фиксировалась с абсолютным упоением: "Кастрат убит уколом в продолговатый мозг".
В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.
— Брось меч, — велел он. — Я погружу его в твое брюхо, — отозвался я.