– Когда наш ум ясен, старые воспоминания всплывают на поверхность, – сказал мне один из монархов. Мы забываем вещи, когда наши души снедает беспокойство.
Мне кажется, опасно слишком долго наблюдать за чужими жизнями: может не хватить времени на свою собственную.
Мишка поерзал на подоконнике, потом откашлялся и сказал: — Я люблю булки, плюшки, батоны и кекс! Я люблю хлеб, и торт, и пирожные, и пряники, хоть тульские, хоть медовые, хоть глазурованные. Сушки люблю тоже, и баранки, бублики, пирожки с мясом, повидлом, капустой и с рисом. Я горячо люблю пельмени, и особенно ватрушки, если они свежие, но черствые тоже ничего. Можно овсяное печенье и ванильные сухари. А еще я люблю кильки, сайру, судака в маринаде, бычки в томате, частик в собственном соку, икру баклажанную, кабачки ломтиками и жареную картошку. Вареную колбасу люблю прямо безумно, если докторская, — на спор, что съем целое кило! И столовую люблю, и чайную, и зельц, и копченую, и полукопченую, и сырокопченую! Эту вообще я люблю больше всех. Очень люблю макароны с маслом, вермишель с маслом, рожки с маслом, сыр с дырочками и без дырочек, с красной коркой или с белой — все равно. Люблю вареники с творогом, творог соленый, сладкий, кислый; люблю яблоки, тертые с сахаром, а то яблоки одни самостоятельно, а если яблоки очищенные, то люблю сначала съесть яблочко, а уж потом, на закуску — кожуру! Люблю печенку, котлеты, селедку, фасолевый суп, зеленый горошек, вареное мясо, ириски, сахар, чай, джем, боржом, газировку с сиропом, яйца всмятку, вкрутую, в мешочке, могу и сырые. Бутерброды люблю прямо с чем попало, особенно если толсто намазать картофельным пюре или пшенной кашей. Так... Ну, про халву говорить не буду — какой дурак не любит халвы? А еще я люблю утятину, гусятину и индятину. Ах, да! Я всей душой люблю мороженое. За семь, за девять. За тринадцать, за пятнадцать, за девятнадцать. За двадцать две и за двадцать восемь. Мишка обвел глазами потолок и перевел дыхание. Видно, он уже здорово устал. Но Борис Сергеевич пристально смотрел на него, и Мишка поехал дальше. Он бормотал: — Крыжовник, морковку, кету, горбушу, репу, борщ, пельмени, хотя пельмени я уже говорил, бульон, бананы, хурму, компот, сосиски, колбасу, хотя колбасу тоже говорил... Мишка выдохся и замолчал. По его глазам было видно, что он ждет, когда Борис Сергеевич его похвалит. Но тот смотрел на Мишку немного недовольно и даже как будто строго. Он тоже словно ждал чего-то от Мишки: что, мол, Мишка еще скажет. Но Мишка молчал. У них получилось, что они оба друг от друга чего-то ждали и молчали. Первый не выдержал Борис Сергеевич. — Что ж, Миша, — сказал он, — ты многое любишь, спору нет, но все, что ты любишь, оно какое-то одинаковое, чересчур съедобное, что ли. Получается, что ты любишь целый продуктовый магазин. И только... А люди? Кого ты любишь? Или из животных? Тут Мишка весь встрепенулся и покраснел. — Ой, — сказал он смущенно, — чуть не забыл! Еще — котят! И бабушку!
Мэл: Не доверяю я людям, которым не нужен психолог.
Мне бы на телевидении вести передачу по вечерам для малышей каких.
То есть дети сидят, вжавшись в горшки, у телевизоров, а на экране я методично хреначу топором по игрушечной плахе, с доброй лукавинкой смотрю в детские комнатки, сдувая потную челку со лба. И, значит, про историю, про нее… Справа же от меня (одесную) – ватный Малюта Скуратов (Филя такой), слева же (ошую, сталбыть) – болтает ногами повешенный еретик.
Родители бы очень быстро поняли, что расходы на меня не так уж и велики, а эффект такой, что про расходы и вспоминать смешно.
Савари учил его прислушиваться к мнению тех, кого он уважает, а на остальных не обращать внимания. «Нельзя реагировать на все, чему подвергает тебя мир», – говорил он.
Но даже притворство может оказаться честнее, чем у иных — подлинная сущность.
Лик не удержался от протяжного вздоха. Сама странная, бабуля еще более странная, теперь вот вроде не единокровный древний и тот странный. Дальше узнавать окружение Маруси не хотелось.
Даже если разрезать мозолистое тело, оставались соединенными первичные, глубинные структуры мозга, на которых держатся эмоции и физиологическая регуляция. «Расщепленный» мозг на самом деле не расщеплен на два, а напоминает по форме букву «Y».
только кровью смывается кровь
Когда я приехала, на кухонном столе лежали две телеграммы. Одна была из Белграда, от меня, и гласила: "Не могу дождаться нашей встречи." Другая была от Паулы:"Я не хочу тебя больше никогда видеть."
– Из него сделают ириску в шоколаде! – завопила миссис Глуп.
– Никогда! – воскликнул мистер Вонка.
– Конечно, сделают! – вопила миссис Глуп.
– Я не допущу этого! – кричал мистер Вонка.
– А почему? – вопила миссис Глуп.
– Потому что он будет невкусный. Только вообразите – АВГУСТИЧНЫЙ ГЛУП В ШОКОЛАДЕ! Его не станут покупать!
– Еще как станут! – обиделся мистер Глуп.
Свидания-заполнители – это средство, помогающее восстановиться после разрыва. Они направляют твои мысли в другое русло и дают ране зажить.
Если представлять себя кем-то другим, то это будет игрой лишь поначалу. А потом захочется стать этим «другим» в реальности
- В следующее мое пришествие к вам, братья по вере,- сказал он,- я расскажу вам притчу о людях, которые думают, что творят волю своего Господа Бога, а пока, чтобы лучше понять эту притчу, постарайтесь прочесть все, что сможете достать, про испанскую инквизицию.
Порой честно – не значит правильно
– У меня был отпуск в корабельном лазарете.
– А потом ты провел месяц, слоняясь вокруг как крио-труп, который подогрели в микроволновой печи. Когда ты входил в комнату, это было как визит с того света.
— Думаешь, женщина не может быть бедной и счастливой?
— Может — при наличии необходимых качеств.
— Каких? Любовь и доверие?
— Нет же, маленький дурачок. Чувство юмора, толстая кожа и ценнейшее качество — самодостаточность. Ты будешь упираться, твердить, что с милым рай в шалаше, что все зависит от силы любви. Нет, это в гораздо большей степени проблема умонастроения.
И она надеялась, что этот человек будет плясать под ее дудку? Этот викинг? Да в истории не было более агрессивного, воинственного, варварского племени. Викинги были настолько высокомерны и дерзки, что считали, будто для них существует отдельная поднебесная обитель, в которую можно попасть, только геройски погибнув в битве с оружием в руках. Одно это уже достаточно говорило об их образе мыслей — и об образе мыслей викинга, с которым она собиралась заключить сделку
Я мысленно попрощалась с жизнью, но в этот момент меня подхватили за талию и буквально выдернули из-под копыт. Я только ахнула, уставившись в пронзительного цвета голубые глаза. От выступивших слез облик расплылся, не позволяя разглядеть черты, и эта картина отчего-то показалась мне знакомой.
– Осторожнее, леди. Так и погибнуть недолго, – произнес спокойный, чуть усталый приятный мужской голос.
Меня тут же отпустили. Легкий поклон, и незнакомец повернулся и направился по своим делам.
– С-спасибо… – выдохнула я уже ему в спину.
Правитель должен быть сильным, он должен уметь переносить все, и если он вправе посылать чужих детей на смерть, то и о своих горевать прилюдно не имеет права.
Смелость – главное достоинство мужчины.
Даниэл Вебстер
Месть принято подавать холодной. И, по возможности, мелко нашинкованной.
Дом — это не место. Дом — это человек.
Пусть держит лицо невозмутимым, раз уж замахнулась на общественные устои тяжелым коромыслом.