И невдомек было бедняжке, что в отчаяние ее приводит скудость и несовершенство человеческих чувств вообще
Редкий день проходит без того, чтобы небо не наполнялось фантастическими облачными образованиями, каждое со своим уникальным, неповторимым освещением, а то, что видно всегда, мы, по сути, как бы не видим; мы проживаем свою жизнь под вечно изменчивыми небесами, не уделяя им ни единой мысли или взгляда.
горечь и печаль не могут вернуть к жизни того, кого больше нет с нами.
Дальше началась гонка! Мы бегали по горам, соскальзывали, прыгали и даже падали раза четыре, когда преследователи начинали «дышать» нам в затылок. И если поначалу мама улыбалась и пару раз даже тормозила меня, показывая на уже десяток «охотников», старательно нас преследующих, то через полчаса она рявкнула: «Выруби музыку», а еще через час выражение: «Твою мать!» звучало едва ли не через каждые пять минут.
Он вырос там, где психоаналитики ещё назывались шаманами, жили вдали от остального племени, носили яркие перья в знак отличия и прекрасно умели обуздывать монстров, порождённых разумом…
А ещё, пожалуй, работали намного тоньше, честнее тех, в броне из костюмов.
Чем меньше времени бываешь мертв до Перезагрузки, тем больше остается человечности.
Я была мертва сто семьдесят восемь минут.
Я не плакала.
"Дракон так и не выпустил мою руку из своей, хотя в этом уже отпала необходимость. Каждой женщине, в каком бы возрасте она ни была, хочется побыть маленькой девочкой. Чтобы её водили за ручку, сажали на коленки, решали её проблемы и оградили от этого злого мира."
– Это ещё одно различие между нами, мистер Скорсби. Ведьма скорее откажется дышать, чем летать. Для нас летать – значит быть собой.
- По-вашему, ненависть противоположна любви?
- А разве нет?
- Нет. Равнодушие - вот истинный антипод
Сила созидательных действий выходит за рамки простого логического понимания. Они всегда будут доставлять вам удовольствие, если вы выработаете в себе нужное к ним отношение. Взгляните на людей, живущих содержательной жизнью. Всё дело в том, что они нашли направление, смысл, цель и строго придерживаются их. Важную часть их жизни составляют поступки, и они находят удовольствие в них, какими бы скромными и незаметными они ни казались.
Счастливая и полноценная жизнь требует постоянного творчества. Она не сложится сама по себе. Ей содержание составляют наши решения и поступки. Каждый день даёт нам новые возможности что-то решать и действовать, определяя тем самым свой уникальный жизненный путь.
Своеобразие Достоевского не в том, что он монологически провозглашал ценность личности (это делали до него и другие), а в том, что он умел её объективно-художественно увидеть и показать как другую, чужую личность, не делая её лирической, не сливая с ней своего голоса и в то же время не низводя её до опредмеченной психической действительности. Высокая оценка личности не впервые появилась в мировоззрении Достоевского, но художественный образ чужой личности (если принять этот термин Аскольдова) и многих неслиянных личностей, объединённых в единстве некоего духовного события, впервые в полной мере осуществлён в его романах.
— Закат уже начался, да? — как же я хотела услышать отрицательный ответ….
— Да, — мрачно подтвердил Реф. — Но это не твоя забота, договорились?
— Ну, сколько же можно! — сорвалась я. — Пойми ты, наконец, что невозможно всегда решать все проблемы мира в одиночестве! Пусть так было раньше, но теперь же ты не один…. — мне дико захотелось разреветься. Не удержавшись, даже всхлипнула.
Реф порывисто меня обнял, прошептал:
— Кира, в том и дело, что я не один. Что есть те, ради кого я хочу сохранить этот мир. Те, кого я хочу сберечь, — чуть отстранившись, приподнял за подбородок моё лицо. — Прошу, просто поверь мне. Я всё исправлю.
Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.
Писатель — человек нервный, он вечно всего боится. Боится клише и самоповторов, боится быть банальным и сентиментальным, боится белого листа, людей и болей в спине. Боится быть непонятым. И главное — боится, что все поймут: он самозванец.
Сколько артефакторов нужно, чтобы вкрутить лампочку? Ответ: один. Но вместо того чтобы вкрутить лампочку самому, он придумает артефакт, который ее вкрутит, затем лампочку, которую не нужно вкручивать, затем лампочку, которую не нужно выкручивать… а затем остаток жизни будет искать альтернативные источники света
"Будапешт — это Буэнос-Айрес на Дунае, сплошная показуха». «В каком смысле показуха?» «Изначально эта застройка почти сплошь проектировалась не для здешних мест. Вон у самой реки прелестный парламент, который, кстати, едва заседает. Архитектору понравилась ваша Палата общин, и он соорудил нам такую же. Цепной мост выстроил шотландец в клетчатой юбке. Француз Эйфель — вокзал. Бульвары парижские, кафе венские, банки английские, «Хилтон» американский. Понятно, почему тут снимают кино: наш город — все города скопом. А эта древняя крепость, Рыбацкий бастион, с которого, кстати, никто и не думал удить рыбу, — просто стилизация начала XX века. Будапешт — как Диснейленд, а каждый венгр в нем — Микки-маус».
- Что ты делаешь? - потрясенно спросил Бер.
– Пою, - я выбралась из убежища. - Когда мне страшно, всегда пою.
– Да? - сдавленно кашлянула тьма. - Ну, ты это… не пой больше. Очень прошу. А то страшно становится уже мне.
Хамид подавил желание обернуться на Маркетт. Обычно это было его любимое место: столица планеты, население четыреста тысяч - настоящий город. В детстве поездка в Маркетт заменяла путешествие к дальним звездам. Но сейчас мечту сменила реальность, а звезды так близко…
- Мы давали детям все, что они просили. А в награду что получаем - непослушание, секреты от родителей...
Из этого безвыходного круга есть только один выход: раскрытие внутри самой России, в её духовной глубине, мужественного, личного, оформляющего начала, овладением собственной национальной стихией, имманентное пробуждение мужественного, светоносного сознания.
В своих профессиональных неудачах я часто обвинял экономику, продукцию и даже покупателей. В ответ на это отец Майка говорил: «Сломавший ногу винит дорогу».
Выждал корабельщик сколько надобно и поплыл дальше. Ни мало, ни много прошло времени, пристал корабль к городу Хвалынску; а у здешнего короля уже несколько годов перед дворцовыми окнами летают и кричат ворон с воронихою и вороненком, ни днем, ни ночью никому угомону не дают.
кто согласен мучиться, того и мучают.
«Его нашли в палате болтающимся в петле, которую он соорудил из джинсов. Он оставил записку: «Я постоянно вижу проклятых. Их ряды бесконечны»
«Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделенного удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир.
На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)».