Есть и другой механизм, более сложный, родившийся на базе наших детских страхов и психических травм. Этот не менее опасный механизм впервые был описан отцом психоанализа Зигмундом Фрейдом. Инстинкт саморазрушения. Он заставляет нас искать прекрасное в низменном и ужасном, он подвигает нас на творчество и заставляет считать интересным и необычным человека с желтыми линзами в глазах.
Вот и хорошо. Непременно поразмысли над этим, Седэн. Это важно, к какому бы выводу ты ни пришел.
– Чем важно?
– Тем, что, сдается мне, человеку, прежде чем узнать, кто он такой, надобно знать, во что он верит.
Исторически необходимое смутное время
Еще один известный памятник архитектуры времен историзма — особняк Арсения Морозова на Воздвиженке. Чего в нем только не намешано: и арабские детали, и мануэлино (это португальский вариант архитектуры Возрождения), и готика, и классицизм… Морозов заказал проект архитектору Виктору Мазырину, вдохновившись невероятной красотой дворца Пена в португальском городе Синтра. Увидев его, наш миллионер решил построить нечто подобное в центре Москвы, после чего его мама Варвара Алексеевна резюмировала: «Всю жизнь знала, что ты дурак, а теперь об этом будет знать вся Москва».
Люди жестоки, особенно дети. Они не горят желанием вникать в ваши обстоятельства. Они не знают сочувствия и снисхождения.
...слова геоманта явно сулили опасность, а Пакс ничуть не походил на супергероя. Как и сам Эллис, конечно, зато у него был пистолет и Y-хромосома, чтобы им воспользоваться.
Никто не должен винить себя за то, что жив. За то, что счастлив. И за то, что есть такие моменты, когда можно притвориться, что каких угодно дерьмовых ситуаций просто не существует, ведь сейчас у тебя все хорошо. Главное- не притворяться вечно.
Всякому человеку, для того чтобы действовать, необходимо считать свою деятельность важною и хорошею. И потому, каково бы ни было положение человека, он непременно составит себе такой взгляд на людскую жизнь вообще, при котором его деятельность будет казаться ему важною и хорошею.
I can see the headline now: "murderer attempts to murder murderer."
В жизни случаются истории, куда более невероятные и удивительные. И, может статься, твоя сказка станет еще диковиннее, нежели придуманные Шахерезадой истории.
Чем сложнее общество, тем большая в нем должна быть дисциплина, но дисциплина сознательная, следовательно, необходимо все большее и большее развитие личности, ее многогранность.
Ничего не изменится к лучшему, если рассчитывать на других. Это закон.
Всю свою жизнь я принимал решения сознательно. Лишь одного я не мог решить сам: едва родившись, я был уже Пальмизано. Я не мог выбирать, с кем я. Поэтому я всем сердцем любил Конвертини и горжусь этим, но всегда был верен своим. Я умираю как Пальмизано. Так и на войне: выбирая, с кем я, я перешел на другую сторону и всей душой был предан союзникам, но они никогда не считали меня своим. В итоге я умираю от американской пули…
Бывает, что нам приходится платить за грехи, которых мы не совершали, так устроена вселенная, и так было всегда.
Обрести силу, равную богам, и понять, как ей пользоваться, – совершенно разные вещи
Скажи мне, когда ты плачешь, и я скажу тебе, кто ты…
Тем не менее некоторые “дореволюционные” юродивые продолжали действовать. Одной из них была Мария Шудская:"Кого побьет… у кого украдет, а у кого окошко разобьет. Иногда такое скажет, что непременно побьют. А то возьмет к кому-нибудь в печку полезет… да и повиливает варево из горшков. За прямоту, с которой она многих обличала, забирали ее в милицию. Но однажды она там нечистотами всю стену обмарала и сказала: “Какая власть – такая мразь”. Пришлось отпустить".
Лишенный милосердия всю жизнь будет хвастаться, что у него мягкое сердце, лишенный красоты — прихорашиваться, лишенный ума пытаться сказаться смышленым, а лишенный силы... будет жесток
«Джордж Оруэлл ошибался, – думает Рейчел. – В будущем не понадобятся ни надзор государства за гражданами, ни интенсивная слежка. Люди сами справятся. Они избавят государство от забот, исправно докладывая о своих интересах и местоположении, любимых блюдах и ресторанах, политических взглядах и хобби в „Фейсбуке“, „Твиттере“, „Инстаграме“ и других соцсетях. Мы сами себе тайная полиция».
Традиции должны быть простыми. чем меньше возни с готовкой, покупками, украшениями дома и открытками, тем меньше нервотрепки для всех членов семьи. Гораздо лучше просто расслабиться и насладиться моментом.
"Софья, конечно, Яна любила, только для нее любовь — это бабочки в животе и поцелуи под луной, а брак — это совсем другое. Я, правда, замужем ни разу не была, но догадывалась, что отношения — это труд, причем с обеих сторон."
Пощёчины — это не то, что ожидаешь ощутить после смерти, но кто-то бесцеремонно бил меня по щекам и требовал открыть глаза.
— Лоран! — затрясли меня, наградив ещё одной хлёсткой пощёчиной. — Ещё ни один маг воды не умер от утопления!
Мы ликвидировали ад страстей, и тогда оказалось, что вместе с ним исчез и рай.
– Объясни мне одну отвратительную деталь. Как ты читаешь книгу? Начинаешь с начала и потом подряд до конца?
– Да. А вы разве не так?
– Нет, – сказал Болдок. – Я просматриваю начало, чтобы понять, про что речь, потом смотрю в конец, чтобы узнать, к чему этот тип приходит и что пытается доказать. А потом, только потом возвращаюсь к началу и смотрю, как же он туда попадет и что его заставит на этом остановиться. Так гораздо интереснее.
Лаура заинтересовалась, но не одобрила.
– Не думаю, что автор хотел бы, чтобы его книги читали таким образом.
– Конечно нет.
– Я думаю, надо читать так, как хотел бы автор.
– А, но ты не учитываешь интересы другой стороны, как сказали бы адвокаты. Существует также читатель, и у читателя есть свои права. Автор пишет книгу так, как пожелает. Распоряжается полностью. Расставляет запятые, издевается над здравым смыслом – всё, что хочет. Но читатель читает книгу так, как хочет сам, и автор ничего не может с ним поделать.
Лишившись сестры, Алита почувствовала себя оторванной от надежных корней веткой. Такую можно пересадить в другую землю, но кто даст гарантию, что та приживется и не погибнет?..