Молчание - наивысшая форма презрения.
— Слушай, матушка, — резко осадил лошадей Любомир, — а что это ты с утра такая сговорчивая? Не заболела, спаси Перун, чем? Холера там, оспа черная, или, может, бешенство какое опасное?
Зоряна снова закивала, захохотала. Протянула сквозь смех, всхлипывая.
— Так я ж сейчас с волшбой, Любомир наш свет Волкович. А значит — умница-разумница. А умницы — они с молодцем не спорят ни в жизнь. Какую глупость тот ни скажет — кивают, соглашаются, а потом делают по-своему.
Гермиона отработанным движением подняла руку раньше всех
Мир темен. А будущее и того темнее.
Раздумывать, что может случиться, не имеет никакого смысла, пока это не случилось.
– Я всё слышала! – крикнула Лариса с кухни.
– Ведьма, говорил я тебе! – прошептал Борисыч.
– Нет, просто в школе физику учила, а не за девками волочилась, как некоторые тут! Знаю, как звуковые волны распространяются!
Человек ценен по сопротивлению своему силе жизни, - ежели не она его, а он ее на свой лад крутит - мое ему почтение!
Может быть, это воображение; но я человек, стоящий на краю могилы, и таким людям - я знаю это - иногда бывает дано прозреть будущее.
Шахматисты- тоже спортсмены, но против боксероа у них нет шансов.Хотя, ферзем в глаз...
“Боль – это просто наш советчик, она, подобно врачу, предостерегает и побуждает нас к осторожности.”
Americans liked seeing people eye to eye, the General had once told me, especially as they screwed them from behind.
Власть - не средство; она - цель.
Тех, кто погиб, не оживить. Тех, кто далеко, не приблизить снова. Украденное доверие не сделаешь настоящим, а фальшивые признания никогда не станут правдой.
«В любом драматическом действе важно правильное освещение. И, конечно, шампанское».
Жизнь на всю катушку, без страха, не оглядываясь через плечо, ибо дорога убегает назад слишком быстро, - это стало генеральной линией моего существования.
И пофиг ей, что «детке» старого козла сорок один стукнуло… Никогда не поздно нанести человеку травму, а у родителей в этом плане ну просто божественный дар.
Я не сообразил того, что бедняжка плакал, верно, не столько от физической боли, сколько от той мысли, что пять мальчиков, которые, может быть, нравились ему, без всякой причины, все согласились ненавидеть и гнать его.
Я решительно не могу объяснить себе жестокости своего поступка. Как я не подошел к нему, не защитил и не утешил его? Куда девалось чувство сострадания, заставлявшее меня, бывало, плакать навзрыд при виде выброшенного из гнезда галчонка или щенка, которого несут, чтобы кинуть за забор, или курицы, которую несет поваренок для супа?
Неужели это прекрасное чувство было заглушено во мне любовью к Сереже и желанием казаться перед ним таким же молодцом, как и он сам? Незавидные же были эти любовь и желание казаться молодцом! Они произвели единственные темные пятна на страницах моих детских воспоминаний.
То, что риск присутствует, еще не означает, что это непременно рискованное занятие
Мужская и женская молодость, как известно, считаются по-разному.
На том зимнем балу я тоже обзавелась поклонниками. Их было трое, но поскольку я была равнодушна ко всем трём, то и встречалась, флиртовала и целовалась я со всеми тремя. Всё это проделывалось от скуки. Молодые люди, ухаживавшие за мной, были и хороши собой, и вроде неглупы, но я по-прежнему не чувствовала в их присутствии ничего особенного.
Бабочки в животе не порхали, колени не подкашивались.
Я приставала к Женьке с вопросом, не пора ли мне посетить психотерапевта. Со специализацией по сексопатологии.
- Я иногда как подумаю, так мне страшно становится, - с серьёзным лицом отвечала Женька.
- Чего тебе страшно становится?
- Мне кажется, Даня, когда ты, наконец, влюбишься по-настоящему - это будет такой ураган, который сметёт тех несчастных, кто рядом окажется, с лица земли. Мне уже заранее хочется блиндаж вырыть.
- Мне бы влюбиться, - ныла я. - А уж там я об окружающих позабочусь. И чем тебе плохо? Будешь со своим Егором в тёмном уютном блиндажике, хорошо тебе будет...
- Ты на нас с Егорычем не заглядывайся, - отвечала рассудительная Женька. - Нам повезло случайно, как в лотерее. Шли себе, шли, никого не трогали, и вдруг сверху - бац! - любовь. Как кирпич. А тебя тоже где-то кто-то ждёт. Кто-то особенный, кому ты предназначена. Ты лучше прекращай троим мужикам одновременно голову морочить. Вот они узнают друг про друга, и такая деревенская свадьба начнётся - мордобитие, слёзы, пьяные песни под гармошку...
Никто не умирает девственным, ибо жизнь от..ет всех
— Не правда ли, очень точное слово, Эйзел? Со-ратники. Воюющие на одной стороне. В одной и той же рати…
Ей необходимо показать, что в этом мире есть такие ценности, как дружба, забота, ласка и доверие. Ее нужно научить жить не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, а для себя. Ее нужно научить быть счастливой. Возможно, сама я в этом не преуспела, но поделиться своим душевным теплом вполне в состоянии.
– Я никому не скажу.
– Думаете, я вам доверяю?
– А стоило бы, – Эдан ослабил воротник. Тот был высоким и выглядел крайне неуместно в столь жаркую погоду, но лоб юноши не покрывала испарина. Я же оделась в свою самую легкую льняную рубашку и уже вспотела. – Если подумать, почему ты не можешь мне доверять?
У меня нашлась тысяча причин, так что я понятия не имела, что заставило меня выпалить:
– Мой… мой брат говорил, что чародеи пьют кровь юных девушек.
Эдан разразился смехом.
Никогда не узнаешь, насколько ты силен, пока у тебя не останется иного выбора, кроме как быть сильным.