Госпожа моего сердца, прекрасная Гелия. Я готов любить тебя всю вечность, подаренную мне тобой. Любовь моя, ты весь мой мир. Как мне жить без твоей любви, без смеха твоего, согревающего мне сердце?
Между синдромом хорошей девочки, готовой всем угодить, и настоящей любовью к себе есть огромная разница.
Как же я хотела его, я превращалась в животное рядом с ним, я забывала о гордости и стыде. А сейчас мне хотелось рыдать от счастья. Наслаждение захлестывало с неимоверной силой, заставляя забывать обо всем.
Мужчине необходимы сложные жизненные ситуации. Решая их, он растет, а избегая – деградирует. Почему сейчас так много раскисших мужчин? Сложностей мало, боя нет.
Напряжение отпустило, но его место уже понемногу занимает печаль.
Месть - источник мотивации для слабых.
Я чуть не завалила диплом. Тема была про соцреализм в творчестве одного немецкого писателя. Нужно было доказать, что этот немец — яркий представитель соцреализма. А я, в своей беспримерной наивности, взялась выяснять, что такое этот самый соцреализм. Проштудировала все передовые статьи журнала «Вопросы литературы» (в просторечии «Вопли»), которых к тому времени вышло номеров этак сорок, точно не помню, и, к своему восторгу, выяснила, что все определения нестрогие, потому что не опираются на сколько-нибудь внятную аксиоматику. Отсюда я сделала вывод, что нет такого метода. А если и есть, то всего лишь направление под такой этикеткой, каковое началось в тридцатые годы и на Западе, вероятно, уже исчерпало себя. Я упоенно толкую об этом на защите, а физиономии у членов комиссии мрачнеют и чернеют. Очень-очень хотел оставить меня без диплома один из этих членов. Проморгал меня мой научный руководитель. Он вообще мной не интересовался, был человеком больным, замкнутым, слабым и ко всему, кроме своих физических страданий, глубоко безразличным. Меня попросили выйти из аудитории, где шла защита, и Роман Михайлович Самарин, у которого я слушала курс по литературе эпохи Возрождения, властью декана и зав. кафедрой отстоял мою тройку. Спасибо ему, старому прожженному антисемиту. И прощай, красный диплом. И черт с тобой. Университет я все-таки окончила.
Бедная наивная Селия, верящая, как большинство людей, в пресловутое потом. Надежно отодвинутое, потом сулит возможности: перемены, решения проблем, награды, счастье – все слишком далекое, чтобы быть вполне реальным, но достаточно реальное, чтобы давать облегчение, выход из клаустрофобного кокона под названием сейчас. Если бы только Селия не была так слаба, если бы в ней по отношению к себе хватало доброты и жесткости одновременно, чтобы перестать говорить о потом, об этом бессердечном уничтожителе сейчас…
"...вся эта наша система психиатрической помощи срочно нуждается в помощи."
Все изучали «Экономические проблемы социализма в СССР» - последнее сочинение Сталина, и его речь на XIX съезде ВКП(б), который проходил в октябре, а именно в этом месяце начались занятия в академии. Возникло, естественно, обычное покорное воодушевление, студенты жадно слушали лекции, специально посвящённые и научному труду, и речи вождя. Действительно жадно, без всякого лукавства. Существовал тогда особый сервильный механизм восприятия, охранительный инстинкт репрессированного сознания. Услышать и похлопать - дело нехитрое. А вот как надо правильно понимать? Этому могли научить только специальные люди, причастные высшим тайнам, сиречь учителя «основ». К тому же они могли понятно объяснить смутные места.
С книгой как в жизни: если история не завоевала тебя с первых строк, то для чего продолжать чтение? Зачем держаться за наскучивших людей и прозябать в ситуациях, от которых тошно?
У Питера было всего два плохих воспоминания, связанных с мамой. Хороших было гораздо больше, и он любил перебирать их в памяти, ему от них становилось спокойнее Правда, он немного волновался, не сотрутся ли они от слишком частого использования. Плохие воспоминания он запрятал глубоко. И делал всё возможное для того, чтобы они оставались запрятанными. Но сейчас, пока койоты лаяли у него в голове, одно из них само выскочило на поверхность.
Счастлив тот, кто умеет радоваться тому, что имеет.
– По-моему, в прошлый раз, когда мы здесь были, я наступила в какашку в комнате смеха. – Это место давно уже пора закрыть. Вэл вляпалась в чью-то антиникотиновую жвачку.
Самая лучшая диета? Записывай: берешь скотч. Ножницы. Отрезаешь большой кусок липкой ленты. И заклеиваешь рот. Вот и все. Не снимать два месяца.
В воплях детей, играющих на каменистом побережье, ему слышались насмешки. Вот идёт лентяй! Бесполезный человек!
Наверное, те, кто никогда не покидал своего уютного и безопасного мирка, считают, что я сошёл с ума в желании увезти будущую жену в Норге, к опасной Границе и голодным оутти, но... Во-первых, вы точно уверены, что её мир безопасен? Во-вторых, не спешите кричать: "Да!" Если вы чего-то не видели, это не значит, что его нет.
Она вечно меня за руку держит,будто бы я утопающая. Но я не тону. Вот в чем проблема.
Команда «Буллз», только-только подписавшая Джордана, имела в своем составе нескольких игроков, глубоко убежденных в том, что под «коксом» любое дело спорится лучше.
Сначала я ходил в библиотеки, потом стал ходить в бары, гей-бары, сауны.
мне попалась одна цитата древнего полководца. Он говорил, что человек только когда станет непобедимым, когда будет знать и себя и врага. А если человек знает врага, но не знает себя, то он может победить, а может и проиграть.
Нашей системе правосудия следует учесть, что любой из нас мог бы попасть совсем в другую компанию. На самом деле аморально не признавать, что везение имеет отношение к морали.
Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.
Наша радость была преждевременной, но надежда всегда одерживает верх над доводами.
Наши нынешние поступки важнее, чем прошлые.