Даже птицы мечтают о приключениях; даже птицы, которые прекрасно жиреют на фермерских посевах, мечтают о мире, который устроен не только для того, чтобы поесть и свить гнездо.
Я не испытываю благоговения перед Богом. Бог - это большая керосиновая лампа, из-за неё тысячи людей сбиваются с пути или гибнут.
До тех пор, пока от пожарища не останется пепел, до тех пор, пока день не сменится ночью, до самой смерти будь моим...
Никто не сможет сделать тебя счастливым. Возлагая подобные ожидания на другого человека, ты обрекаешь на неудачу вас обоих. Нельзя просто взглянуть на кого-то и сказать: «ТЫ можешь сделать МОЮ жизнь лучше». Нет, посмотри на него и скажи: «Я могу сделать ТВОЮ жизнь лучше». Будь наградой, а не обузой.
Думаете у меня нет подруг? Есть. Но в силу возраста они давно замужем и нянчат детей. Мы иногда встречаемся, но это тоже своего рода пытка. Первую половину встречи они разговаривают на тему детского питания, спортивных секций, проблем со свекровью и новым рецептом котлет. А вторую вспоминают обо мне и начинают жалеть. Или что еще хуже, подбирать мне кавалеров из «замечательных друзей» своих супругов. Поэтому, как вы догадались, на такие встречи я предпочитаю не ходить.
Не прав медведь, что корову съел, не права и корова, что в лес забрела
с новым именем приходит новая жизнь
Агата могла любоваться побледневшим лицом леди Квирг, а заодно потихоньку расплетать ментальную защиту магички. Криспин сидел рядом и тихонечко подсказывал на ухо. Сам не лез – женская драка слишком приятное зрелище для мужчины.
После женитьбы меня серьёзно беспокоят мои умственные способности: все что говорит моя жена, кажется мне весьма разумным. Лорд Морейд утверждает, что это очень тревожный симптом.
Я также узнал, что и эта наша нелепо короткая жизнь, за которую мы не в состоянии создать ничего из того, чего желаем, в которой все оказывается за пределами наших сил и возможностей, – что и она причастна этому миру, а значит, и тому высшему, потому что ведь есть же книги, и их надо только прочесть, главное, чтобы я сам не закрыл для себя этот путь.
Смирись с судьбой и позволь себе идти за ней.
Лёха не особо любил это дело — в смысле, убийство вот таких вот накачанных идеями… скажем, о поедании теплокровных. Знал, что пути у малолетних накачанных придурков три: они в процессе или умнеют, или оскотиниваются, или умирают за те самые идеи. Причём первый пункт случается реже, чем прочие два. Но ведь случается же! И ради этого шанса их стоит по возможности оставлять в живых.
Но наравне с откровенной притягательностью зашкаливала и не менее откровенная опасность. Вот только я почему-то воспринимала ее не как угрозу, а больше как нерушимую гарантию, что рядом с ним можно никого и ничего не бояться. Кроме него самого.
Стажеры часто на меня злились. Трудно не озлиться на ту, кто лупит тебя большую часть своего времени. Но было странно огорчаться из-за побоев, нанесенных мне
Что толку жалеть о потерянном, если этим ничего не вернуть?
Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь, она единственная точно знает, что нам надо!
Эрих Мария Ремарк
Нас мало. И мы слишком ценны друг для друга, чтобы позволить себе быть беспечными.
Штука в том, что вместе со страданием уходит и ставшая его причиной любовь. И даже память об этой любви стирается - не сразу, а постепенно, незаметно, каждый день по крошечному, незначительному фрагменту. А однажды смотришь в зеркало и видишь там бодрого и румяного живого мертвеца с тусклыми оловянными глазами.
Современный мир очень плохо готовит нас к испытаниям, которым он нас подвергает.
– Мы все подчиняемся судьбам. Но должны действовать так, как если бы этого не было, – сказала ведьма, – или умрём от отчаяния. Есть любопытное пророчество об этом ребёнке: ей предназначено судьбой положить конец судьбе. Но она должна сделать это, не сознавая, что она делает, – как если бы её вёл к этому характер, а не судьба. Если ей скажут, что она должна сделать, тогда ничего не удастся; смерть сметёт все миры; это будет торжество отчаяния, вечное. Вселенные станут взаимосвязанными машинами, слепыми, лишёнными мысли, чувства, жизни…
Почему вы сейчас не кружитесь в радостном танце? Это единственно значимый духовный вопрос.
(суфий Пир-Вилайят-Хан)
С точки зрения монологического понимания единства стиля (а пока существует только такое понимание) роман Достоевского многостилен или бесстилен, с точки зрения монологического понимания тона роман Достоевского многоакцентен и ценностно противоречив; противоречивые акценты скрещиваются в каждом слове его творений. Если бы разнороднейший материал Достоевского был развёрнут в едином мире, соотносительном единому монологическому авторскому сознанию, то задача объединения несовместимого не была бы разрешена и Достоевский был бы плохим, бесстильным художником; такой монологический мир «фатально распадается на свои составные, несхожие, взаимно чуждые части, и перед нами раскинутся неподвижно, нелепо и беспомощно страница из Библии рядом с заметкой из дневника происшествий или лакейская частушка рядом с шиллеровским дифирамбом радости».
Физдамокл глядел с упреком.
Мир взывал о спасении, а огроменный меч, чем-то смутно напоминавший дрын, явно свидетельствовал, что спасение грядет вне зависимости, что думают о том спасаемые...
- Вы смотрите и думаете, как тут всё хорошо устроено. А я вам скажу, что тут совсем не всё хорошо. Вы желаете нам победы. Нечего и говорить, как мы её желаем. Но победы не будет!.. Я боюсь, что мы растеряем половину эскадры на пути, а если этого не случится, то нас разобьют японцы: у них и флот исправнее, и моряки они настоящие. За одно я ручаюсь: мы все умрём, но не сдадимся...
В кают-компании стало тихо, как в морге.
Тишина в доме бывает разной. Сонной, ночной, когда все жители крепко спят, укутавшись в тепло и покой сновидений. Выжидающей, когда что-то почти уже свершилось, но пока ещё не до конца. Предвкушающей встречи и великое благо. Опасной, за мгновение до склоки. Испуганной, когда тайное стало явным. Благостной, когда все в доме идёт своим чередом, даже слов не нужно, так понятливо и ладно живётся людям под общей крышей. Словом, тишина бывает всякой.