– Почему ты уехал из Нью-Йорка? – спросил он хозяина.
– Нью-Йорк – пустыня, – ответил тот без колебаний.
– Пустыня?.. Сколько там миллионов?.. – Витантонио был сбит с толку.
– Семь! Семь миллионов жителей, но всё равно это пустыня. Я прожил там десять лет. Каждое утро по пути на работу я видел в поездах и метро тысячи человек; вечером, возвращаясь с работы, встречал их снова. Но за всё это время ни разу словом не перемолвился ни с кем из своих попутчиков. В Америке я был один, и одиночество убивало меня.
Молодость создана для того, чтобы молодые ее тратили.
Божественность развращает, – пробормотал Малахия. – Мы не созданы для того, чтобы владеть такими силами, потому что она способна изменить нас
Если бы она дома сидела и ни о чем не мечтала, так и прошел бы остаток жизни. В бедности, в сырой маленькой комнате, с дикими соседями… Но она вышла на улицу и стала строить свой сад. Свою мечту. И мечта сбылась – мечты сбываются. С поправкой на обстоятельства, возможности, ресурсы, возраст… Но сбываются, если хоть что-то делать. Что-то строить и создавать.
Но Бог и есть ребенок, разве вы не знали? Поэтому Он причиняет нам зло, не отдавая себе отчета.
Одиночество порой соединяет крепче любви.
Химия – маленькая смерть, которую зовешь в гости, чтобы ее старшая сестра ждала за порогом.
Фурошики-это старинный японский способ художественно упаковать любые предметы в красивую ткань.
Замуруйте, запрячьте, закройте на сто замков, но всегда найдётся щель для глотка свежего воздуха.
Большинство людей пользуется техникой своего времени, абсолютно не понимая ее.
Женщины! О чем только Господь Бог думал, создавая их! Наверно, ему показалось, что Адам слишком зазнался; как же, венец творения, давал имена животным и все такое. Бог решил, что пора дать ему пинка. Не смею сказать, что он был не прав. Но создавать женщину - это уж слишком. Посмотри, во что бедняга вляпался! Прямиком в первородный грех!
-Колючая и дикая. Как чертополох. Но предпочитают других- мягких и нежных, точно лепестки шиповника.
- У него тоже есть шипы, и он тоже бывает диким. Разве не знаете?
- Однако его можно вырастить в саду, и тогда он будет цвести и приносить плоды только для хозяина. А тот примирится с остротой шипов. На крайний случай наденет перчатки.
-Ежовые рукавицы, - фыркнула Али.
Все религиозные споры - просто столкновение предрассудков, бессмысленное стремление над всеми одержать верх, разум тут ни при чем. Людям очень приятно иметь священное и высоконравственное право ненавидеть друг друга. А подлинная основа религиозных споров - политика...
Мир тайных мыслей, секретов, которые не приносят домой, а думают как раз так- ночью в машине наедине с собой.
... поддавшись панике, ты перестаешь здраво мыслить.
Вспомнил ее растерянный взгляд, каким она обвела заваленный стол, ее небольшую чистенькую квартирку — и даже не стал читать психопрофиль — на целительниц, как на военнообязанных, он тоже составлялся. Князь попросту понял, что там прочтет: «Независима, упряма, некоммуникабельна со всеми, исключая пациентов. Связей нет»
Если кто-то думает, что может перерезать провод или заглушить сигнал или магию, то он забывает об одной простой вещи.
Нельзя заглушить чью-то честь и чью-то преданность.
намного труднее предать человека, который тебе нравится.
Сопротивление сломано — факт, но сердце мое обратно не склеишь и память не сотрешь. Просто подстраиваюсь под новые реалии, как могу.
Мне не была нужна власть ни тогда, ни сейчас, но вот беда — оказалось, без нее не обойтись. Деньги и власть, с одной стороны, дают столь необходимую мне свободу для творчества, с другой — жестко ограничивают в правах и отсыпают немерено обязанностей. А еще ответственности за других людей, который доверили мне свои жизни.
Арабский Кошмар ужасен и непристоен, однообразен и все же внушает страх. Он посещает своих жертв каждую ночь, но одно из его свойств состоит в том, что утром он всегда забывается. Таким образом, это неисчислимые страдания без осознания таковых. Ночь за ночью длятся нескончаемые пытки, а утром жертва встает и как ни в чем не бывало принимается за повседневные дела, рассчитывая к тому же хорошенько выспаться после тяжелого трудового дня. Это чистое страдание, страдание, которое не учит, не облагораживает, бессмысленное страдание, которое ничего не меняет. Жертва никогда не знает о своем состоянии, хотя может быть хорошо знакома с преданием, но на базарной площади сыщутся люди, которые узнают ее по некоторым признакам. За спиной такого человека будут шептаться, ибо на нем остается клеймо – возможно, как на некоем полоумном Мессии. Таков Арабский Кошмар.
Когда старость и смерть не тревожат людей, они не нуждаются в приобретении мудрости. Не боятся играть с огнем.
Если веpить почтенному английскому дипломату, Иван Гpозный пытался научить моих пpедков улыбаться. Для этого он пpиказывал во вpемя пpогулок или пpоездов «pубить головы тем, котоpые попадались ему навстpечу, если их лица ему не нpавились».
Hо даже такие pешительные меpы не пpивели ни к чему. У нас остались мpачные хаpактеpы.
…и он первый из нас, кто сменил фракцию… Впредь его будут считать предателем. Семья сможет навестить его в новой фракции через полторы недели, в День посещений, но не станет этого делать, потому что он ее отверг. Его будет не хватать в коридорах их дома, и он оставит после себя пустоту, которую невозможно заполнить. Но пройдет время, и рана затянется, как при удалении органа, когда его место занимают телесные жидкости. Люди не в состоянии долго выносить пустоту…
Мы Горно-Пехотный Зеленоземский полк! При виде нашего мундира все бегут: противник – от нас, красотки – к нам!